«Мы все уставы знаем наизусть,
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
И ждём приказа нового. И пусть
Не думают, что мёртвые не слышат,
Когда о них потомки говорят»
/ Николай Майоров
Клавдия Александровна Милорадова – выпускник литературного факультета Московского государственного педагогического института (МГПИ) имени Карла Либкнехта, участник Великой Отечественной войны, легендарный разведчик войсковой части 9903, боевая подруга Зои Космодемьянской, сержант.
Судьба К.А. Милорадовой, как зеркало, отражает трудную историю страны: училась и учительствовала, трудилась на заводе и воевала, занималась комсомольской работой и редактировала сообщения ТАСС. Она была в «глубокой усадке» в Белоруссии и «чокалась шампанским» с И.В. Сталиным в Кремле. Она прожила долгую и прекрасную жизнь, до самой смерти сохраняя память о боевых товарищах.
К.А. Милорадова (урожденная Калерия Александровна Малородова; имя и фамилия были изменены при выдаче паспорта в 1935 году) родилась 30 октября 1919 года в деревне Нижний Ольшан Острогожского уезда Воронежской губернии (ныне – село в Острогожском районе Воронежской области; административный центр Ольшанского сельского поселения).
Около Острогожска было поселение Новая Сотня, там жили переселенцы с Запорожской Сечи Петровского времени, Острогожские казаки. Атаман казаков Федор Хупавко – прапрадед Клавдии Александровны по отцовской линии. Он был казнен при Александре I за борьбу за крестьянские права.
Отец К.А. Милорадовой, Александр Андреевич – железнодорожник, начальник станции. Мать, Мария Евдокимовна – учительница начальных классов, позже русского языка и литературы, впоследствии заслуженный учитель школы РСФСР и депутат Областного совета народных депутатов. В семье было 3 детей: еще сын Александр и дочь Римма.
Училась Клавдия Александровна в Единой трудовой школе в Острогожске, затем в средней школе г. Россошь, старшие (9-10) классы – на станции Подгорное в педагогическом классе. Семья часто переезжала в силу профессии отца – строительство новых участков железной дороги.
По окончании средней школы К.А. Милорадова работала учительницей начальных классов в селе Червонный Яр (1937-1939) Одновременно заочно училась в Воронежском педагогическом институте имени Подгорного на литературном факультете.
В 1939 году Клавдия Александровна приезжает в Москву и поступает в МГПИ имени К. Либкнехта. Об этом периоде студенческой жизни она вспоминала так: «Осенью 1939 года начали учиться. Вдруг: кто хочет дополнительно учиться на вечернем – стенографистике? Стипендия была маленькая, и мы, студенты I курса, пошли. Пединститут имени К. Либкнехта располагался на Разгуляе, курсы – в Сокольниках, а жили мы в Алексеевском студгородке. Нам выдали второй студенческий билет, полагалась вторая стипендия. На нее мы покупали обрезки колбасы в «Елисеевском» и пировали. Теперь о сути учебы. ЦВПКС – Центральные Высшие Педагогические Курсы Стенографии при Наркомпросе РСФСР. Дело в том, что предполагалось ввести стенографию в школе, с 7-го класса по 10-й, в Наркомпросе уже был план. В некоторых школах апробировали, что дало великолепные результаты. Осуществлению этого плана помешала война. Студенты обучались на курсах 3 года. «Почему так долго?» – спросите вы. Надо было овладеть безукоризненной грамотностью. Русский язык преподавал профессор Урбанович. Он заставлял много учить, но давал великолепную (около 100 %) грамотность. Вообще хотя я пошла на литфак, но любила и математику. Журнал «Математика в школе» в Острогожске на школу приходил, там были сложные задачи. Я, бывало, вечером бегу через весь город: «Дмитрий Яковлевич, так это решать?» Очень любила непростые, «головоломные» задания. Но любовь к чтению оказалась сильнее, поэтому поступила на литфак. …Литературу – русскую и зарубежную – я много читала раньше, память у меня была великолепная, мне легко давалась учеба, я никогда не зубрила. К экзаменам готовилась, один раз прочитав – и в кино! В пединституте нам давали отличное образование. Глубоко изучались такие предметы, как древнеславянский язык, теория литературы. К семинарам по литературе мы писали рассказы, репортажи и даже стихи с «арготизмами» и жаргонизмами, при этом переводили каждое слово. Из нас готовили разносторонне образованных специалистов». За отличную учебу К.А. Милорадова была премирована пригласительным билетом на встречу Нового 1941 года в Дом культуры ЗИС.
В 1940-1941 годы помимо учёбы в институте и на курсах Клавдия Александровна занималась на опереточном отделении Музыкального училища имени А.К. Глазунова (за Парком культуры), коли «…у меня было лирико-колоратурное сопрано. А в Центральном парке культуры были постановки в Летнем театре, которые мы, студентки, охотно посещали. Помню, «Свадьба в Малиновке» окончилась так поздно, что метро уже не работало, и мы шли обратно пешком – через всю Москву… Это были настоящие студенческие годы, интересные, яркие, насыщенные событиями. Их прервала война».
В начале войны (июль-октябрь 1941 года) К.А. Милорадова работала на 37-м заводе, который выпускал танки. Клавдия Александровна рассказывала: «В июне 41-го в Москве не было студентов в теперешнем понимании: все рвались на фронт. Но на фронт не брали, и молодежь пошла на заводы. С 1 июля я стала работать на 37-м заводе. Была распределителем работ в термическом цехе, вечно бегала черная, грязная, как кочегар. Случалось, работали по 17 часов, спали там же. Ложишься на обтирочные тряпки и так сладко поспишь часов пять, а потом – снова работать. Октябрь. Кто-то пустил слух, что в Химки ворвался немецкий танк. А ведь так и было: один ошалелый танкист, имевший при себе билет на победный парад фашистов на Красной площади, въехал в самый центр Химок. В Москве началась паника. Враг был у самых ворот Белокаменной. Волоколамск занят. Началась эвакуация нашего завода. Рабочие снимали станки, смазывали их солидолом, грузили на платформы и отправляли в Куйбышев. Мы, получили подъемные и зарплату. Дали на дорогу продукты, эвакуационное свидетельство. Предупредили: завтра к вечеру быть на Казанском вокзале! И вот я иду домой с Преображенки в Сокольники. Среди домов – пусто, ветер разносит клочки бумаги, кругом грязь. Пустые окна смотрели, как живые: «И ты тоже бросаешь город?!». Села на скамью, расплакалась. Около меня находились двое мужчин, один другому говорит: «Я не эвакуируюсь! Только что был в райкоме, записали в ополчение!». Я бегом в райком, расположенный рядом с метро. Врываюсь в кабинет секретаря Гриши Коварского и говорю: «Давай путевку на фронт!».
— Ты откуда?
— С 37-го.
— Ты и повезёшь завтра документы и учётные карточки в Куйбышев.
— Вези сам, кричу. Вот продукты, деньги. Забирай, мне не нужно, мне путёвку давай.
Я не заметила, как вошёл 1-й секретарь по военной работе Женька Ковальков: «Гриша, а ты дай ей то, что в столе. В самый раз будет!».
Григорий отодвигает ящик и протягивает мне запечатанный пакет: «Здесь путёвка спецкомсомола. Завтра в 14.00 приходи в ЦК на комиссию».
27 октября нас принимали секретарь горкома комсомола Саша Шелепин и военные. Задавали каверзные вопросы, выспрашивали, сможем ли выдержать, если схватят пытать будут?
На комиссию пришла и Зоя. Потом назначили следующий сбор в кинотеатре «Колизей» на Чистых прудах. В те дни Москву уже бомбили фашистские самолёты».
Группа из 21 девушки и 2 юношей на полуторках отбыла на военные учения в разведывательно-диверсионную часть 9903 на 18-м км от Москвы в г. Кунцево Московской области. В своём дневнике Клавдия Александровна записала: «Вот я и в части. Холодно, идёт дождик. Такой торжественный день, и так не торжественно в природе. С сегодняшнего дня и я защитник Родины». В декабре 1941 года часть передислоцировалась в Москву, на Красноказарменную улицу (Лефортово). Занятия, учения, тренировки с раннего утра до вечера. Уже в начале ноября группа уходила на первое задание.
Первое задание выполняли на Волоколамском направлении. К.А. Милорадова вспоминала: «Сегодня выезжаем на задание. Получили всё. Первый раз обула сапоги. Тяжело в них идти. Провожают нас к линии фронта Батурин и Клейменов. Девушек 4, ребят 8. Девушки: Зоя, Лида. Командир группы Соколов. Едем на машинах к линии фронта …Зоя и Лида отправились в разведку в деревню. Я с командиром пошла по дороге. Где-то должен быть сарай. Нужно найти и проверить на наличие немцев. Октябрьские праздники встретили под ёлкой. Мокрые, голодные и холодные. Шинели у ребят гремят, измяты, все мы похожи на чучела. Минировали, переходили линию фронта, и нигде нас не обстреляли. Даже обидно …С задания на Волоколамском направлении мы вернулись в ночь с 9 на 10 ноября. А 12 ноября всем, кто хотел, разрешили съездить в Москву, повидаться с родными. Мне ехать было не к кому и я с радостью приняла приглашение Зои поехать к ним домой. Её мама шила обмундирование для фронта и Зоя очень надеялась, что она будет дома. Утром полуторка подвезла всех в Москву, к «Колизею», откуда мы уезжали 29 октября. Там же был назначен отъезд в 7 часов вечера. В тот день было по-зимнему холодно, выпал снег. В Москве бросались в глаза противотанковые «ежи», мешки с песком. На площадях лежали привязанные аэростаты. Дома в целях маскировки были разрисованы. Мы ехали на метро, а затем от «Сокола» на трамвае. Проезжали мимо 201-й школы. Зоя обратила на неё моё внимание. Сойдя с трамвая, пошли к их дому. Во дворе Зоя встретила кого-то из знакомых, поздоровалась. Вообще же было малолюдно. Космодемьянские жили на 1-м этаже, в квартире с 3-мя соседями. Наружная дверь в квартиру оказалась незапертая. Мы открыли её и очутились в большой проходной комнате, где стояли керосинки и вёдра. Это была общая кухня, она же коридор. Из неё вели двери в комнаты. Комната семьи Космодемьянских была слева, угловая. Тогда в этой кухне-коридоре мне показалось очень холодно. Половицы под ногами скрипели, ходуном ходили. Топили печь в кухне и голландки – в комнатах (дрова получали по талону). Ни мамы, ни Шуры дома не оказалось. Ключа, который, уходя, оставляли на притолке, также не было. Зоя, конечно, расстроилась, но старалась виду не подавать. Она написала записку (достав листок и карандаш из кармана) и положила её на притолку, где должен был лежать ключ. Что было в той записке, я так никогда не узнала. Мы недолго пробыли в пустынной неприютной квартире. Обратно ехали на трамвае, долго-вместо того, чтобы сойти у «Сокола», поехали до Белорусского вокзала. Там сошли и пересели в метро, доехали до «Кировской». Ещё не было 7 часов, но грузовик уже стоял у «Колизея». Дождавшись всех, поехали по вечерней Москве в Кунцево. Приехали в часть голодные, прямо к ужину. Это было последнее свидание Зои с родным домом…».
На вопрос: «Клавдия Александровна, а как получилось так, что в паре с Зоей были именно Вы?». Она ответила: «Мы были в паре как разведчицы. Причин тому две: Во-первых, мы с Зоей были в гражданском. Зоя – в своём домашнем драповом пальто светло-коричневого цвета, с манжетами и опушкой из цигейки. Я – в сером драповом пальто, «кукушечьем» (рябеньком), с цигейковым воротником. Остальные ребята были в шинелях. Во-вторых, у нас обеих была очень хорошая память, мы всё запоминали. Потому нас и «выдвинули» в разведчицы, ещё в первом, волоколамском задании».
Второе задание (ноябрь 1941 года) – Наро-Фоминское направление; третье задание (декабрь 1941 года) – Клинский район. 4 декабря К.А. Милорадова вносит в свой дневник следующие строчки: «Вот и опять поговорим с тобой наедине, мой чудесный дневничок. …Остановились в лесу. Чудная картина. Елочки покрыты, инеем. На краю поляночки высокие ели, разукрашенные снегом. Светит ярко луна, иней блестит, переливается разными огоньками. Чудесно. Даже в большие праздники, на Новый год нельзя найти такую чудесную елку. Как хочется жить! Мы отдыхаем. Вдруг Зоя меня спросила:
– Скажи, правда, что ты учительница?
– Да, была.
– Вот так штука, а я тебя на «ты» зову и Клавой. Как твое имя и отчество?
– Просто Клавдия. Ведь мы же с тобой комсомольцы, Зоя. Я старше тебя всего на четыре года.
– Понимаю, но как-то неловко. Ты уже учительница, а я только из школы».
В одной из публикаций, размещённой в газете «Головинский объектив», Клавдия Александровна писала: «…В ночь, когда Зоя ушла в Петрищево, где немцы расположили штаб межармейской радиосвязи, создававшей серьёзные помехи предстоящему контрнаступлению советских войск, командир послал Лиду Булгину и меня в разведку. Мы отошли метров на 400 – засада! Стали уходить. Нас преследовали. Оторвавшись от фашистов, мы стали пробираться к линии фронта. В сумерках на краю деревни показались очертания артполка. Обходили осторожно, но вдруг прямо перед нами оказался незамеченный среди снежных сугробов немецкий блиндаж. Мы залегли. Время тянулось долго, пока мы с Лидой не поняли, что блиндаж пуст. Потянули на себя тяжелую дверь – открыто! Одно мгновение, и мы проскользнули в темный провал, почти на ощупь собрали со стола папки с бумагами, пакеты. Выскочили! В темноте ровной стеной сыпался снег – нам на выручку! Без особых приключений перешли линию фронта, и вскоре часовой отвел нас в штаб нашей части. Мы доложили обстановку и отдали «трофеи». Разбудили нас рано, почему-то велели одеться в солдатское обмундирование. Приказ: «В машину!» – и повезли в Перхушково, где находился штаб Западного фронта. Вводят в комнату: у карты – Г.К. Жуков, строгий такой, сосредоточенный. Приказал подробно рассказать, как добыли документы, а сам отмечал что-то на карте. Ещё день, и мы поехали в Москву, к Сталину. Он встретил нас приветливо. После того, как мы повторили наш нехитрый рассказ нас увели. Когда начальник разведотдела штаба Западного фронта Корнеев вручил нам с Лидой Булгиной по ордену Красной Звезды, я говорю: «Орден за какие-то смятые бумаги?!». Он засмеялся и по-хорошему так сказал: «Да мы по этим «бумажкам» контрнаступление начинаем!». Помню, нас после этого как подменили, и ночью мы обе не смыкали глаз. Тогда я поняла, самое дорогое для меня – Москва, и я смогла ей хоть чем-то помочь! Казалось, что сил во мне стало так много, что я смогу преодолеть самое трудное».
Четвёртое задание (декабрь 1941 года) – Рузский район; пятое задание (январь 1942 года) – Кармановский район Смоленской области. Шли на лыжах, и ночью и днем, спали стоя, опершись на лыжные палки, по 15 минут. После этого задания у всех были обморожены руки и ноги.
О своих боевых товарищах – Зое Космодемьянской и Вере Волошиной К.А. Милорадова вспоминала так: «Меня и с Зоей свело сразу то, что именно мы двое в части в свободное время всегда читали, любые книги, даже технические, медицинские. Вера была немногословная, очень серьезная, как комсорг, всегда всем все растолковывала. Все время шла в головной разведке. У Веры была «кровь с молоком», она типично русская красавица, а у Зои – греческий тип красоты. Зоя была стройная как статуэтка. Глаза как у хамелеона: то миндалевидные черные, а когда хохочет – раскрытые глаза серые. Губки гладенькие. Ресницы длиннющие, мы в части говорили: «Приведите Вия», а потом «Вий, подними ресницы!». Первый раз я увидела Зою 19 октября в ЦК ВЛКСМ на Маросейке. Там был первый отбор. А 31 октября мы встретились у «Колизея» и уже познакомились. На Зое было длинное пальто, белая вязаная шапочка, мальчиковые полуботинки – брезентовые, мы их пропитывали гуталином, и они блестели, как кожаные. И не промокали».
А в феврале 1942 года К.А. Милорадова была на эксгумация Зои Космодемьянской в Петрищево. В мае 1942 года – на перезахоронении останков боевой подруги на Новодевичьем кладбище. Именно после эксгумации, пережив сильнейший стресс, у Клавдии Александровны начались проблемы со зрением.
В письме к Любовь Тимофеевне Космодемьянской Клавдия Александровна в 1942 году писала: «…Слов утешения у меня нет. Да их и не может быть. Я понимаю, нет таких слов на свете, чтоб можно было утешить Вас в Вашем горе. Но я хочу Вам сказать: память о Зое никогда не умрёт, не может умереть. Она живая среди нас. Она многих ещё поднимет на борьбу, многим осветит путь своим подвигом. И наша любовь, любовь Ваших дочерей и сыновей, по всей нашей земле всегда с Вами, дорогая Любовь Тимофеевна».
А ещё К.А. Милорадова очень любила четверостишие Николая Железнова:
«Напрасно, сгорая от злости,
Пытал комсомолку фашизм.
Фашизм – это череп да кости,
А Зоя – по-гречески «жизнь»».
Дважды в составе бойцов войсковой части 9903 Клавдия Александровна была на приеме у И.В. Сталина в Кремле – в начале декабря 1941 года (когда удалось унести из блиндажа немецкие документы) с Лидией Булгиной и 7 марта 1942 года в составе делегации девушек – бойцов битвы за Москву. Об этой встрече К.А. Милорадова вспоминала с особой теплотой: «Незабываемый день – 7 марта 1942 года, когда я оказалась в числе приглашенных в Кремль на встречу с И.В. Сталиным женщин – участниц битвы за Москву. От части нас было только двое: я и Соня Пошуканис. Присутствовали также Нина Анилина (снайпер), Людмила Павличенко (снайпер) и другие. Иосиф Виссарионович чокнулся с нами шампанским и произнес: «Ну, девушки, спасибо вам, Москву вы отстояли. Теперь можете рассчитывать на жилплощадь в любом районе столицы».
После войны, когда я демобилизовалась, то жила в общежитиях, где мне предоставляли «койко-место» по ходатайству комсомола. Время шло, но ничего не менялось. И я решилась написать письмо самому Сталину. Через день меня пригласили в Моссовет. «Обеспечить жилплощадью в 24 часа и доложить лично мне», – гласила собственноручная резолюция вождя на моем письме.
Мне предоставили на выбор несколько вариантов. Среди них – однокомнатная квартира в районе Беговой улицы. Это было очень большое искушение – получить отдельную квартиру, я приехала ее смотреть. Все понравилось, но – квартира рядом с Ваганьковским кладбищем, там каждый день похоронный марш звучит. А я только что стольких похоронила! Нет, думаю, не подходит… И выбрала малонаселенную коммунальную квартиру на ул. Куйбышева (ранее и сейчас – Ильинка), рядом с ГУМом. Это был самый центр, а здание – бывшее владение монастыря, на 1-м этаже когда-то располагались монастырские торговые ряды, на 2-м – мастерские, а на 3-м этаже, в том числе наши 2 комнатки, – это были бывшие монастырские кельи. Красная площадь – в двух шагах, часы сверяли по кремлевским курантам. Гулять мы ходили на Красную площадь и в Александровский сад. Приезжала к дому молочница из Сокольников, которые были в ту пору городской окраиной, привозила молоко и творог… А подоконники в комнате были широченные, я на них держала фиалки – великое множество. Там мы и жили с дочкой до 1966 г., когда уже началось расселение и мне в ЦК комсомола сказали: «Мы решили приблизить тебя к 201-й!». Так я получила двухкомнатную квартиру на Соколе, в двух шагах от улицы Зои и Александра Космодемьянских».
С мая 1942 по декабрь 1944 года К.А. Милорадова работала под чужим именем в Белоруссии. Дело в том, что в городах Орша (Балбасово) и Сеще были аэродромы, на которых размещались немецкие бомбардировщики, наносившие бомбовые удары по позициям Красной Армии и по Москве. Клавдия Александровна заменила Константина Заслонова, бывшего резидентом советской разведки в Орше, в начале 1942 года раскрытый немецкой разведкой и вынужденный перейти на нелегальное положение.
В ночь с 14 на 15 мая 1942 года группа во главе с Григорием Яковлевичем Сорокой была десантирована в район города Орша. В эти майские дни К.А. Милорадова в составе малых групп проводила разведку окрестностей, занималась минированием, производила боевые стычки с мелкими группами фашистов. Но с конца мая у неё началась серьёзная работа в одиночку, изучала детально свой маршрут – 22 населённых пункта от деревни Прудок до Орши, всего 85 километров, но каких. Клавдия и Антон Берёзко (местный подпольщик) вели визуальную и агентурную разведку в районах Орши, Шклова, Копыся и Каховки, собирали сведения о времени вылетов немецких самолётов на бомбометание, о передвижении частей вермахта и облавах на партизан. Полученные сведения тайно передавались майору Спрогису, в отряд Григория Сороки, а оттуда в Центр. В Дукудово вместе с партизанами Иваном Орловским и Виктором Костюкевичем они взорвали дом предателя и карателя Бельчика.
Через месяц К.А. Милорадова уже работала русским секретарём у военного коменданта Орши – Хорста под именем Анастасии Антиповны Пунченко. Её «муж» − Константин Пунченко – работник льнокомбината, «служил» в полиции, а его двоюродная сестра, дочь начальника пожарной охраны города, была связной у Клавы. В Орше Клавдия Александровна прожила месяц. Побывала в Несвиже, Кобрине, Бобруйске. Вернувшись из Орши в расположение отряда Вацлавского, узнала печальную весть – в бою под Выдрицей погибла командир женского десантного отряда Лёля Колесова, с которой она была очень дружна.
Будучи секретаршей Хорста, в его отсутствие, К.А. Милорадова фотографировала документы на его столе. За этим занятием её застал адъютант Хорста. Ей пришлось его ликвидировать, при этом он ранил её в плечо (на плече остался шрам). После этого она в сопровождении Константина Пунченко выбралась из Орши. Немцы охотятся за ней, но её предупреждают о засадах.
Почти не отдохнув после этого, Клавдия Александровна уже 6 июля 1942 года идёт «рвать железку». Вместе с Лёшей Руховым они минируют полотно дороги, едва успевают отбежать, как поезд наскакивает на мины. Рвутся снаряды… В течение месяца она занималась минированием: наблюдала на дорогах за передвижением поездов и автомашин. Кличевский район, Жабовка, Наборки, Гумны, Князевка – то есть постоянного места не было.
Затем К.А. Милорадовой предстояла работа в городе Борисов под Минском, а потом Бобруйске (под именем Надежды Николаевны Гурнович), находясь в составе знаменитого отряда «Батя». Добывала различные сведения, передавала их по рации белорусскому подполью и в партизанские отряды. Между Оршей и Бобруйском передвигалась только пешком, так как боялась, что подорвут свои же. Не счесть эпизодов, когда её жизнь висела на волоске, но она мужественно и с честью выходила изо всех передряг. В августе 1944 года под Брестом, на Трусовых Хуторах, оказалась в окружении советских частей.
В феврале 1945 года Клавдию Александровну демобилизовали по состоянию здоровья в звании сержанта, но до 1969 года она оставалась на специальном учёте ГРУ (т.е. могла быть использована).
После Победы Клавдия Александровна вышла замуж за Николая Никитина. С 1945 года – на комсомольской работе в Москве. В 10.08.1946 году у К.А. Милорадовой родилась дочь Александра. С 1949 года она начала работать в ТАСС: сначала корректором, потом, закончив вечернее отделение Полиграфического института, – старшим редактором – до выхода на пенсию в 1974 году. В 1950 году Клавдия Александровна стала членом Коммунистической партии Советского Союза.
В 1966 году вышла её книга «В разведке». Среди любимых ею книг К.А. Милорадова выделяла: «Трагедийная ночь» А. Безыменского, «Тисса горит» Бруно Ясенского, «Как закалялась сталь» Н. Островского. А любимым фильмом был – «Баллада о солдате».
В открытых источниках говорилось о том, что в Москве проживает внучка Мария (03.03.1969 года рождения) и правнучка Анастасия (05.11.1993 года рождения).
Будучи ветераном разведки и превосходно владея словом, Клавдия Александровна неустанно рассказывала о своих боевых друзьях: Зое Космодемьянской, Вере Волошиной, Елене Колесовой, Борисе Крайнове, Павле Проворове и других – школьникам и молодежи новых послевоенных поколений, выступала в печати, по радио и телевидению, помогала в создании музеев героев, поддерживала их матерей. По направлению ЦК ВЛКСМ объездила почти весь Советский Союз, многократно бывала в ГДР. До конца своих дней оставалась истинным патриотом, коммунистом, писала воспоминания о погибших друзьях-однополчанах.
Новым испытанием для К.А. Милорадовой были 90-е годы. На неё свалилось то, что не всякий человек в возрасте (а ей было уже за 70) переживёт. На неё свалилась травля памяти Зои на телевидении и в прессе вкупе с распадом Советского Союза. Двоюродная сестра Зои Елена Добровольская в начале 90-х схватила два инфаркта, что и стало причиной её смерти в шестьдесят с небольшим лет. Когда Зою стали обвинять во всех грехах, она сутки просидела на телефоне, давая опровержения. В общем, это было испытанием для К.А. Милорадовой. И ещё – она готова была растерзать тех, кто затрагивал недобрым словом Л.Т. Космодемьянскую. Для неё «мама», «мамочка» (Любовь Тимофеевна) была так же дорога, как для всякого человека – его собственная. Что касается её политических взглядов: Горбачева и Ельцина она искренне ненавидела. Сталина боготворила. Она не отрицала борьбы классов, но считала, что Сталин был справедлив и сажал только виноватых. Считала, что в необоснованных репрессиях виноват Хрущёв (который был 1-м секретарем МК и МГК партии именно в 1937 году), который потом, с целью самооправдания и свалить всё на предшественника, устроил XX съезд и последовавшие за ним реабилитации.
К.А. Милорадова была награждена орденами Отечественной войны I и II степени и Красной Звезды; медалями «За отвагу», «За оборону Москвы», «Партизану Отечественной войны», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945), «За трудовую доблесть» (1954).
Осень жизни привела К.А. Милорадову к заслуженному причалу, в замечательный уголок Северного округа столицы, окружённую развесистым садом двенадцатиэтажку у ограды храма Ильи Пророка.
Клавдия Александровна скончалась 19 августа 2007 года в реанимации больницы имени Боткина от обширного инфаркта. К.А. Милорадова покоится на Хованском кладбище.
Екатерина Иванова (одноклассница З.А. Космодемьянской), вспоминала: «…Узнав о печальной вести, я позвонила, чтобы выразить соболезнование. Меня пригласили на похороны и поминки. Я: «Ну… там, наверное, будет много народу… (и без меня)». Но, поскольку меня звали, то я поехала. Я ошиблась! — Меня поразило, как мало народу было на похоронах! Было 22 августа. Стояла немыслимая жара. Многие в такую погоду ещё на дачах и ничего не знали. А для многих 80-летних людей это, наверное, могло плохо кончиться. И очень-очень многих из её друзей и однополчан уже не было, она сама многих похоронила. Сначала было прощание в ритуальном зале, кажется, госпиталя имени Бурденко. Оно прошло довольно быстро. ТАСС дал автобус, и мы поехали на кладбище. Были: дочь, внучка и сестра К.А. с мужем, из ветеранов – только Д.М. Дмитриев, сестра радистки Анны Анисимовой, погибшей в Восточной Пруссии, писатель Г.Н. Фролов, основатель музея Веры Волошиной в одном из московских техникумов Л.Я. Зайцева, от 201-й школы- Н.В. Косова, несколько коллег по ТАСС, несколько членов КПРФ, ребята из студии «Третий Рим». (Простите, если кого-то забыла!). Все эти люди были на прощании, а на кладбище – даже не все. На похоронах не было ни одного фотоаппарата и ни одной камеры, так что не ищите фото – их нет. На кладбище, в лесу, было глухо. Похоронили Клавдию Александровну рядом с её отцом. Сказали добрые слова. В целом, всё было очень скромно, но достойно. «Достойно похоронили достойного человека» – так сказала её внучка Маша. На поминках народу было ещё меньше. Воздух был нагрет до предела. Поминки были в кафе. Умерла она действительно на Преображение, меня это тоже поразило. И мне вспомнилось стихотворение, которое мне кажется очень уместным, и я хочу его здесь в конце этого воспоминания привести. Б. Пастернак «Август»:
«Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома посёлка,
Мою постель, подушку мокрую
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка:
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому –
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Сквозной, трепещущий ольшаник,
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
В лесу казённой землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо моё умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Незримый голос чей-то рядом –
То прежний голос мой, провидческий,
Звучал, нетронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская,
И золото второго Спаса!
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины!
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина,
Я – поле твоего сраженья.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полёта вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство!».
В 2015 году вышла книга С.Г. Галагановой «О вечных сраженьях, о вечной любви…» − подробная иллюстрированная биография Клавдии Александровны с редкими фотографиями и дневниковыми записями. А в 2019 году, к 100-летию со дня рождения К.А. Милорадовой, Галина Николаевна Васина (педагог-организатор Музея боевой славы «Мужество» ГБОУ школы №1293 г. Москвы) посвятила эти стихи:
«Ты была для них верной подругой,
Защищала их честь, как могла.
На своем ты стояла сугубо,
Никому оскорбить не дала.
Имена «Зоя», «Клава» и «Вера»
Навсегда сохранятся в веках.
Стать сумели великим примером,
Не позволим стереть его в прах!
Вместе шли вы великой войною,
Но когда ты входила в свой класс,
То казалась девчонкой лихою
И такой ты осталась для нас.
Ты навеки душа своей части,
Комсомол стал твоею судьбой,
И никто в целом мире не властен
Запретить восхищаться тобой.
Принимая твою эстафету,
Обещаю стоять до конца,
Сохранить наше знамя Победы,
Чтоб горело в ребячьих сердцах».
Источники:
— Биография Милорадовой К.А. https://1941-1942.ru/ekaterina-ivanova-biografiya-k-a-miloradovoj
— Рассказ Клавы https://www.molodguard.ru/heroes12.htm#gl50
— Боевая подруга Зои Космодемьянской http://wap.molodguard.forum24.ru/?1-19-0-00000040-036-10001-0
— Воспоминания https://1941-1942.ru/vospominaniya-k-a-miloradovoj-literaturnaya-obrabotka-e-g-ivanovoj/
— Никитина А.Н. Подпольная деятельность К.А. Милорадовой в Белоруссии https://1941-1942.ru/a-n-nikitina-podpolnaya-deyatelnost-k-a-miloradovoj-v-belorussii/
— Ларина Вера. Боевая подруга Зои Космодемьянской https://1941-1942.ru/vera-larina-boevaya-podruga-zoi-kosmodemyanskoj/
— Это было последнее свидание Зои с родным домом (Из воспоминаний К. Милорадовой, запись Екатерины Ивановой) https://1941-1942.ru/eto-bylo-poslednee-svidanie-zoi-s-rodnym-domom-iz-vospominanij-k-miloradovoj/
— Из дневника Клавдии Милорадовой за 1941-1943 годы https://1941-1942.ru/iz-dnevnika-klavdii-miloradovoj-za-1941-1943-gody/
— Васина Г.Н. Стихи к 100-летию со дня рождения К.А. Милорадовой https://1941-1942.ru/galina-vasina-stihi-k-100-letiyu-klavdii-miloradovoj/
— Тот Зоин наган https://dzen.ru/a/Y7nHoL7X9ndYQmcq
— Путь героя https://gym201s.mskobr.ru/showAlbum/118/1111?page=2
— Лильина Т.Я. Их славит Родина. – М., 1959.
— Галаганова Светлана Георгиевна. О вечных сраженьях, о вечной любви. – М., 2015.
— Милорадова К.А. Газета «Головинский объектив». – Май 2003 года.
Примечание к фотографии:
— Декабрьская встреча ветеранов в/ч №9903 в московской школе №1272. Сидят: С.В. Юдина (Музей МГУ), Г.А. Соколова (боец части), А.Ф. Гладышева (боец части), Е.И. Крыжановская (директор школы №1272), Н.М. Данилкович (боец части и Председатель Совета ветеранов части №9903); стоят: В.Н. Глаголев (журналист, друг музея в/ч №9903), А.Н. Никитина (дочь бойца части К.А. Милорадовой), Н.В. Разумцев (боец части), Т.М. Осипова (племянница бойца части Е.И. Беневской), М.М. Паншина (боец части), Т.Ф. Старовойтова (дочь бойца части Ф.А. Старовойтова), Е.П. Фомина (боец части).
Материал подготовили:
В.Ф. Березин – советник при ректорате, председатель Совета ветеранов МПГУ,
подполковник в отставке, ветеран военной службы и боевых действий;
С.Е. Криворученко – начальник Архива МПГУ.
Канал МПГУ в MAX
