Таисия Дмитриевна Остапова – выпускник физико-математического факультета Московского государственного педагогического института (МГПИ) имени Карла Либкнехта, учитель математики в 7–8 классах средней школы № 354 Бауманского района г. Москвы, экспедитор Правления Союза писателей РСФСР, жена Сергея Никифоровича Круглова (выпускник МГПИ имени К. Либкнехта).
Т.Д. Остапова (в замужестве Круглова) родилась в многодетной семье крестьянина-середняка 10 октября 1910 года в деревне Татарники Арсеньевской волости Веневского уезда Тульской губернии (ныне – деревня в Венёвском районе Тульской области; в рамках административно-территориального устройства входит в Кукуйский сельский округ Венёвского района, в рамках организации местного самоуправления включается в Грицовское сельское поселение).
К этому времени в семье Дмитрия Григорьевича и Анны Георгиевны уже были две дочери, Полина (1902) и Елизавета (1904), и сын Александр (1906). Затем в 1912 году появилась на свет Мария, в 1918 году родился Николай, а в 1920 году – младшенькая Антонина.
На своей малой родине Тася в 1922 году окончила сельскую четырехклассную школу. Для того чтобы продолжить учебу, в возрасте 12 лет уехала в город, где поступила в Тульскую 3-ю единую школу. Для жилья сначала снимала угол, за что должна была работать на хозяйку. Затем младшую сестру забрали к себе Полина и Елизавета, которые перебрались в Тулу несколько раньше.
Очевидно, для того чтобы оправдать пребывание несовершеннолетней Таисии в городе, председатель Татаринского сельсовета выдал гражданину Остапову Д.Г. удостоверение «в том, что он действительно имеет большую семью и работников он один». Далее в рукописной бумаге говорилось: «благодаря малому количеству доходов с земли, на которой имеется возможность только прокормиться и уплатить налог», глава семьи не может обеспечить образование всем детям, коих имеет «семь человек». В связи с этим отец «отдает одну дочь Таису на иждивение старшей дочери 22 лет, служащей школьной работницей при Губернском отделе народного образования, что и удостоверяется». На основании этого документа 16-летняя Таисия Дмитриевна Остапова получила в Карницком сельсовете собственное удостоверение с гербовой печатью. В нем было указано, что она действительно является дочкой крестьянина такого-то и находится на иждивении у своей сестры Елизаветы Дмитриевны в городе Туле.
В 1927 году Таисия окончила полный курс девятилетней школы и поступила на второй курс Тульского педагогического техникума имени В.И. Ленина. Чтобы иметь средства к существованию, девушка подрабатывала официанткой, воспитательницей в детском саду, а последние полгода учебы даже преподавала в младших классах школы первой ступени в Богородицком районе. После окончания техникума в июне 1930 года получила свидетельство о педагогическом образовании. Затем в течение двух лет работала учительницей в железнодорожной школе при станции Ясная Поляна. В характеристиках и отзывах за это время отмечено, что Таисия Дмитриевна «…проявила себя как хорошая производственница, активно ведущая борьбу за ликвидацию коренного недостатка в школе». При этом она «несла ряд ответственных общественных нагрузок» в качестве председателя месткома, «принимала активное участие в организации и укреплении колхозов» и «руководила проведением хозяйственно-политических кампаний в деревнях».
В 1932 году в счет представленных по разверстке мест Тульский горком ВЛКСМ командировал активную комсомолку на учебу в Москву на физико-математический факультет МГПИ имени Карла Либкнехта, что определило её судьбу. Дело в том, что именно в этот институт в конце 1931 года, в соответствии с решением партийных органов, на общественно-экономический факультет поступил Сергей Никифорович Круглов.
Помимо основной деятельности по изучению общественных и экономических дисциплин Сергей Круглов продолжил свое активное участие в партийной работе. Сначала он был избран парторгом группы, потом стал секретарем ячейки ВКП(б) своего факультета. Далее масштаб общественной деятельности значительно расширился, когда активный коммунист получил доверие от своих товарищей, избравших его членом парткома, а затем и секретарем партийного комитета института. Едва получив ранг студента, Сергей Никифорович с декабря 1931 года начал выступать и в роли преподавателя. В течение полутора лет, до июня 1933 года, он являлся педагогом обществоведения в учебном комбинате при заводе «Геофизика», входившем во Всесоюзное объединение предприятий оптико-электронной промышленности. Как педагог Сергей Круглов был признан одним из лучших обществоведов, заслуживших «большой авторитет среди учащихся и преподавателей Учкомбината».
Повседневная занятость учебными делами, партийной работой, преподавательской деятельностью практически не оставляла свободного времени. И все же часы для прогулок пришлось находить в плотном графике всевозможных планов, поскольку в стенах своего института Сергей встретил и с первого взгляда на всю жизнь полюбил студентку физико-математического факультета Таисию Остапову, которую он называл Таиса или Тая.
Конечно, назначать встречи влюбленным студентам было достаточно удобно, поскольку они проживали в одном и том же институтском общежитии на Стромынке, Сергей в мужской его части, а Таисия, соответственно, в женской. Как и у всех студентов в те трудные времена, быт обоих влюбленных являлся достаточно скромным. Для того чтобы приодеться, девичья комната приобрела в складчину приличное платье и туфли, которые одевали по очереди, кому выпадало счастье идти на свидание с молодым человеком. Точно такая же картина происходила в годы учебы на медицинском факультете Смоленского государственного университета. Однажды Таисия на три часа задержалась с выходом на свидание из-за того, что пришлось дожидаться возвращения подзагулявшей подруги, на ногах которой были общественные выходные туфли. Но, перефразируя поговорку, можно сказать: нет добра без худа. В тот раз Таисия задумала, что если Сергей все-таки дождется ее и не станет сердиться на столь длительное опоздание, то она выйдет за терпеливого ухажера замуж. И он ее дождался! Три часа мучился и переживал, но с условленного места не ушел. Так решилась судьба двух молодых сердец.
Поженившись 5 октября 1934 года, Таисия и Сергей продолжали оставаться в своих комнатах общежития, проживая раздельно. На скромную студенческую свадьбу приехали родители Сергея. Отец Никифор Яковлевич отнесся к выбору сына с пониманием, а матери Любови Игнатьевне невестка не очень понравилась: слишком изящная и физически слабенькая, по крестьянским меркам. Сергею пришлось даже встать на защиту своей суженой. «Это моя жена, – сказал он родителям. – Можете ее не любить, но извольте уважать». В дальнейшем, а жизнь повернулась так, что тесные контакты постоянно поддерживались как с родителями, так и со всеми братьями и сестрами, Таисия называла свекровь и свекра мамой и папой, а они величали невестку по имени и отчеству.
Увлечение партийной работой привело к тому, что в мае 1933 года Сергей Круглов был избран освобожденным секретарем парткома института и в связи с этим на некоторое время даже оставил учебу. Вместе с тем на своем ответственном партийном посту он показал себя «как умелый организатор и руководитель партийной организации». В период его «секретарства» МГПИ имени К. Либкнехта во Всесоюзном соревновании вузов и втузов получил первую премию по системе Наркомпроса. Самого партийного вдохновителя этой победы Круглова С.Н. наградили грамотой и денежной премией.
Вместе с тем продолжить учебу на третьем курсе педагогического института Сергею Круглову было не суждено. В начале 1934 года решением ЦК ВКП(б) он был мобилизован и направлен слушателем в Особый сектор Московского института востоковедения. Получив 15 декабря 1934 года удостоверение №853, стал студентом японского отделения и приступил к изучению языка и истории этой страны в качестве основной дисциплины. Дополнительным языком являлся английский. К этим предметам присовокупились история коммунистической партии, философия, педагогика и другие предметы. Партийная работа здесь продолжилась: коммунист Круглов был сначала парторгом, а затем стал пропагандистом. Обстоятельства сложились так, что в стенах Московского института востоковедения Круглов С.Н. проучился всего лишь полтора года, с февраля 1934 по сентябрь 1935 года. Тем не менее и за столь короткое время программу обучения он успешно освоил, и ему был выдан диплом «с присвоением квалификации переводчика по японскому языку». В октябре 1935 года по решению ЦК ВКП(б) Сергей Круглов был направлен на учебу в Институт красной профессуры на восточное отделение факультета истории. Как всегда, продолжалась его боевая партийная работа, он являлся редактором институтской стенной газеты.
К привычным учебным и партийным нагрузкам прибавились новые, но достаточно радостные заботы: 24 августа 1935 года у Таисии и Сергея родилась дочь Ирина. Для ребенка требовалась комната, а родители все еще проживали раздельно, в разных частях общежитиях. Поскольку перспективы с получением жилья не предвиделось, мама Тася силовым порядком заняла одну из освободившихся комнатушек и буквально забаррикадировалась в ней. Теперь семья наконец-то воссоединилась, и никто не решился выгнать молодых родителей с ребенком с самовольно занятой общественной жилплощади.
Несмотря на естественные материнские заботы Таисия Дмитриевна, теперь уже Круглова, в 1936 году успешно закончила учебу и получила диплом вуза, который стал называться Московский государственный педагогический институт имени К. Либкнехта. Этот документ явился основанием для допуска к преподаванию математики в средней школе. В соответствии со своей специальностью в 1936–1937 годах (когда проживали на Стромынке) Круглова Т.Д. работала учительницей математики в 7–8 классах средней школы №354 Бауманского района города Москвы. Вот как ее работу характеризовали директор школы и председатель месткома: «Проявила себя как очень активный, политически грамотный член педагогического коллектива. К педагогической работе относится с большим вниманием и любовью, к урокам готовится серьезно, упорно добивается повышения качества своей работы и знаний учащихся. Тов. Круглова умеет владеть детским коллективом, дисциплина на ее уроках хорошая. Была членом местного комитета, работу выполняла хорошо».
Следующий учебный год Таисия Дмитриевна (в связи с переездом на жительство в коммунальную квартиру по новому адресу) преподавала математику в 6–7 классах средней школы №589 Фрунзенского района Здесь директор школы написал о ней так: «Занятия ведет интересно, планово и методически правильно. Теоретически развита, увлекается своим предметом и тем самым дает хорошие показатели в успеваемости учащихся. Как классный руководитель организовывает учащихся на учебу и общественную работу. В школе ведет среди учащихся большую воспитательную работу. Комсомолка, несет большую нагрузку в качестве председателя Месткома. Выступления тов. Кругловой на собраниях и педсоветах всегда продуманы и принципиально заострены».
20 июня 1938 года, после прохождения установленного испытательного стажа педагогической работы в школе, Народным комиссариатом просвещения РСФСР на основании постановления Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР о введении персональных званий для учителей Круглова Таисия Дмитриевна была удостоена аттестата с присвоением звания «Учитель средней школы». В этот период Таисия Дмитриевна, активная комсомолка, опытный педагог с общим семилетним стажем работы, решила вступить кандидатом в члены ВКП(б), но семейные обстоятельства помешали реализовать эти планы.
Пройти полный трехгодичный курс обучения в Институте красной профессуры Сергею Круглову опять не удалось. Центральный Комитет партии, который давно уже на активного пропагандиста «положил глаз», в октябре 1937 года перевел Круглова С.Н. «на практическую работу» в свой аппарат. Такое не совсем удачное завершение учебы оказалось обусловленным еще и тем, что институт истории был ликвидирован. И снова вместо диплома «вечный студент» получил 5 февраля 1938 года справку о том, что «слушатель 3 курса отделения истории Востока Института Красной профессуры истории тов. Круглов С.Н. состоял в институте с 1 сентября 1935 года по 23 января 1938 года». В течение этого времени он прослушал курсы лекций по ряду предметов, сдал годовые экзамены за первый кур, сделал доклад по философии, за второй курс сдал годовые экзамены и сделал письменный доклад.
Итак, проучившись шесть лет в трех институтах, Сергей Круглов хотя и приобрел глубокие и всесторонние знания, однако совершенно не по своей вине из этих вузов заветного диплома о высшем образовании так и не получил. После окончания учебы первую свою должность тридцатилетний Сергей Никифорович Круглов получил сразу в главном партийном учреждении Страны Советов, где его назначили ответственным организатором Отдела руководящих партийных органов (ОРПО) Центрального Комитета ВКП(б). А в феврале 1938 года на основании решения ЦК партии молодого и перспективного работника Круглова С.Н. зачислили слушателем Высшей школы парторганизаторов при ЦК ВКП(б). Работа с кадрами определила на достаточно длительную перспективу дальнейшую судьбу Сергея Никифоровича.
К великой радости, работник ЦК наконец-то получил государственную жилплощадь, на которую семья Кругловых вселилась вчетвером, поскольку 5 июля 1937 года у Таисии и Сергея родился сын Валерий. Сначала жили в коммунальной квартире на Большой Пироговской улице, а потом поселились в отдельной маленькой квартирке на Ленинградском шоссе. К сожалению, вторые роды серьезно отразились на самочувствии мамы, и по состоянию здоровья через некоторое время Таисия Дмитриевна вынуждена была на длительное время оставить работу.
Работа Сергея Никифоровича в аппарате Центрального Комитета продолжалась относительно недолго. В ноябре 1938 года по рекомендации заведующего ОРПО и секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова Г.М. он был направлен «для усиления» в Наркомат внутренних дел.
Незадолго до войны семья Круглова С.Н. продолжала проживать в Доме правительства. У супруги Сергея Никифоровича Таисии Дмитриевны все еще имелись проблемы со здоровьем, поэтому она не работала, а занималась своими детьми. Ирочке исполнилось уже шесть лет, и пора было готовиться к поступлению в школу. Четырехлетний Валерий пока что возился со своими игрушками. Семья жила скромно и дружно. Постоянно велась переписка с родителями и многочисленными братьями и сестрами супругов Кругловых.
Началась Великая Отечественная война. Даже когда немецкие войска рвались к Москве, и пришлось начать эвакуацию учреждений и жителей столицы, многие считали, что это ненадолго, а потому старались не набирать с собой в дальнюю дорогу лишние вещи. С таким же приблизительно настроением отправилась в эвакуацию в город Куйбышев и Таисия Дмитриевна Круглова со своими детьми Ириной и Валерием, с сестрой Лизой Родниковой и ее дочерью Ритой и племянником мужа Володей Яковлевым. Погрузились в поезд почти без всякой поклажи.
Квартиры в «Доме правительства» на набережной, из которых полностью выезжали семьи, после составления описи вещей запирали и опечатывали. Однако квартиру Кругловых сдавать «под охрану» не стали, поскольку Сергей Никифорович по делам службы бывал в городе и иногда заходил к себе домой. Отсюда он направил два письма семье в Куйбышев. Первое письмо было датировано 16 июля 1941 года и на конверте с маркой «Почта СССР. 30 коп.» имело штемпель «Москва. Почтамт. 21.07.1941». На Главный почтамт города Куйбышева «Кругловой Таисии Дмитриевне (до востребования)» весточка из столицы прибыла 26 июля 1941 года. Вот ее содержание: «Здравствуй, моя родная Тая! Шлю тебе привет из родной Москвы и желаю тебе и детям счастья. Как я уже говорил тебе по телефону, я прибыл в Москву ночью 12 июля, заехал на квартиру. У меня было большое желание удостовериться, что вы не уехали. Но, увы, я увидел, что моих родных и близких дома уже нет. Правда, стало на душе как-то грустно, но ничего, приходится перебарывать в себе чувство личного счастья, когда идет вопрос о счастье сотен миллионов людей, об их жизни, свободе. В груди закипает жгучая ненависть против фашистских бандитов, которые нарушили мирную жизнь всех нас, втоптали в грязь лучшие наши чувства, мысли, желания.
Я, Таек, делаю всё, что могу, всё, что в моих способностях отдаю на борьбу с гитлеровской бандой. Время у меня всё уходит на работу, спать приходится по несколько часов в сутки. Приехал я из поездки весь в пыли, грязный и первым делом с удовольствием искупался и переоделся, почувствовав себя сразу помолодевшим.
В Москве, Тая, чувствуется деловая напряженность, людей стало заметно меньше, автомобили на улицах редки – рабочая столица отдает все силы на борьбу с коварным врагом. Тебя, наверное, интересуют дела на фронте – знакомься с ними по сводкам Информбюро. От себя могу добавить, что дела наши поправляются, и скоро придет время, когда мы крепко дадим по морде фашистской сволочи.
Я доволен, что вы уехали, вы будете спокойнее себя чувствовать, а придет время – снова вернетесь. Мне трудно представить, как вы устроились, хорошо ли, плохо ли или удовлетворительно. Но я знаю одно, что при всех обстоятельствах моя Тая окажется на высоте положения и будет держать себя с достоинством. Карточки (точнее, фотокарточки. – Ю. Б.), оставленные тобою в столе, я взял к себе: пусть они будут постоянно при мне, и я смогу всегда посмотреть на дорогие для меня лица.
До свидания, Таек, до свидания. Поцелуй за меня детей, а остальным передай привет. Письма твоего еще нет.
Крепко тебя целую и обнимаю, до скорой встречи, моя дорогая жена. Твой Сергей».
Второе письмо, написанное Сергеем Никифоровичем 31 июля 1941 года в Куйбышев Таисии Дмитриевне, совсем короткое: «Здравствуй, моя родная Тая! Сегодня я из Москвы уезжаю на несколько дней. Как буду иметь возможность, позвоню тебе по телефону. Ты обо мне не беспокойся и не волнуйся, моя дорогая. Писем твоих еще не получил. Отцу денег 200 рублей и ваш адрес – передал. Погода сегодня в Москве плохая – осенняя, накрапывает дождик и холодновато.
Таек, времени прошло с того дня, как мы расстались, немного, а я так соскучился по тебе, по ребятишкам, что все время о вас думаю. Милая моя женушка, мой дорогой Таек, я тебя очень люблю. Крепко тебя целую и обнимаю. Надеюсь, придет скоро времечко, когда я смогу тебя прижать к своей груди, моя Тая.
До свидания, моя любимая, моя единственная и дорогая Тая. Целую ребят и шлю привет родным. Твой Сергей.
Вещи, которые ты просила – посылаю».
7 августа 1941 года Сергей Никифорович сам написал письмо жене, насколько возможно, подробно описав дороги войны, по которым ему пришлось пройти: «Здравствуй, дорогая моя Тая! Спешу написать тебе маленькое письмишко, улучив свободную минуту. Вчера от тебя получил письмо, которое ты передавала с посыльным. Других писем, о которых ты упоминаешь, и телеграмм я не получал. Вещи – некоторые – я тебе послал, но далеко не в том количестве, которое ты просила. При первой возможности я тебе пошлю еще (послано: 1 одеяло, 1 подушка, халат, кастрюли, утюг и плитка). Я очень рад, что ты более или менее сносно устроилась, и что все здоровы. Надеюсь, природа там у вас богатая – особенно должна быть величественна Волга. Ты, Тая, полюби Волгу: каждый истинно русский человек должен любить «матушку Волгу», ибо она – наша река и как бы служит нашему национальному чувству и патриотизму. Сейчас, когда фашисты пытаются поработить нашу страну, Волга, ее просторы, ее мощь должны вселять в нас новые силы, новый дух в смертельной войне с кровавым Гитлером.
Недавно я был по делам службы в Ржеве и в районах Ржева. На обратном пути в Москву решил заехать к себе на родину, посмотреть, благо выдался случай, а то, думал, может быть, еще заехать и не удастся. И вот мы на машине поехали в Зубцов, затем к вечеру попали в деревню (Устье), в которой я уже не был свыше десятка лет. Приехал, ничего не узнаю, все изменилось, природа, люди. Я никого не знаю, и меня большинство не знает. Вечерком обошел я все знакомые места, сходил на Волгу, искупался, и легли спать на свежем сене, в сарае. Утром через Волоколамск выехали в Москву, где и были часов через 5 езды. Знаешь, Тая, какое-то странное состояние переживал я. Или время суровое, или чувство родины сказывалось, но охватило какое-то печальное и в то же время умиротворенное чувство. В деревне было тихо-тихо, нигде не раздавалось ни малейшего звука, только Волга немного шумела на быстрине. Сидя один на берегу Волги, ночью, я безмятежно думал. В голову приходили тысячи воспоминаний и из далекого детства, и из более позднего времени. Как-то вдруг раскрылась вся жизнь, в памяти отразились все годы, все наиболее характерные этапы жизни, и пожалел я, что тебя не было около меня. Очень хотелось обнять, прижать к груди близкого, родного человека, мою Таю. И так долго, долго сидел ни о чем не думая, наслаждаясь тишиной ночи, всплесками воды и звездным небом. Но, увы! Я был один. Просидев часа два, я тихо побрел в сарай, где уже спокойно спали Цыпленков и Косов. В душе нарастала злоба, злоба на мерзавцев, которые огнем и мечом уничтожают все дорогое для нас, для нашей памяти, для нашей жизни. Вместе со злобой против фашистов вырастали уверенность в правоте и победе нашего дела и желание отдать свои силы этой борьбе. Но, довольно, что-то я сегодня расфилософствовался. Не знаю даже, чем это объяснить.
Тая, перед этим письмом я тебе посылал письмо, адресованное на квартиру. Не знаю, получила ты его или нет. Таек! Письма мне пиши на Наркомат, они перешлют мне туда, куда будет нужно. Обо мне не беспокойся, я жив и здоров, чего и вам желаю. Скажи Лерику и Ирочке, чтобы они вырастали большие, большие к моему приезду, были бы здоровые и крепкие и хорошо кушали. Если они будут хорошо вести себя, папа привезет им много интересных игрушек и прокатит их на автомобиле. Не забывают ли ребятишки своего отца, а? Этого мне очень бы не хотелось. На этом писать заканчиваю. До свидания, моя дорогая Тая. Целую и обнимаю тебя крепко, крепко. Привет всем. Твой Сергей».
Одно из долгожданных писем в город Куйбышев-областной, на улицу Разина, 44, квартира 16, где разросшаяся семья находилась в эвакуации, Кругловой Таисии Дмитриевне пришло, пропутешествовав по дорогам войны целый месяц, из подмосковного города Серпухова от ее брата Остапова Николая Дмитриевича и было датировано 10 сентября 1941 года. Младший брат писал: «Здравствуй Таиса! 5-го сентября сего года проездом я был в Москве. Конечно, не в самой Москве, а на станции. Сейчас я нахожусь в Подольском пехотном училище. Живем пока в лагерях. Таиса! Если сможешь, то пришли мне перчатки и белые портянки. Я веду уже подготовку к зиме. Носки у меня есть. Передай Лизе (сестре. – Ю.Б.), что деньги я получил и прошу вас больше не присылать. Пиши, жду ответа. Привет всем. Николай».
Почтовую карточку в город Тулу старшей сестре Остаповой Полине Дмитриевне Николай, очевидно, немного сердясь и беспокоясь, написал 26 сентября 1941 года: «Поля! Меня интересует, почему вы с Александром (старшим братом. – Ю.Б.) молчите и не отвечаете мне на мой новый адрес? От Таисы с Лизой тоже нет никаких слухов. Если имеете какое-либо известие от них, то напишите. Напиши, выехала ли Мария (сестра. – Ю.Б.) из Ленинграда. Привет отцу и Александру. Пишите, жду ответа. Николай».
Это было последнее письмо от брата Николая Остапова. Помимо семейных сохранилась одна личная фотография Коли да его удостоверение №32 старшего страхинспектора Управления государственного страхования города Тулы. Вот и все. А сам Николай пропал. Где, в каких боях, при каких обстоятельствах – не известно. На запрос в Народный комиссариат обороны Союза ССР Таисия Дмитриевна получила ответ на стандартном бланке от 10 мая 1942 года из Центрального бюро по персональному учету потерь личного состава Действующей армии Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии: «На Ваше письмо сообщаю, что сведений о местонахождении Остапова Николая Дмитриевича в настоящее время не имеется. В списках убитых, умерших от ран и пропавших без вести он не значится». Подпись: Помощник начальника отдела интендант 3 ранга. Вот так. Пропал в безвестности советский воин, Красной Армии боец, и нет никаких данных о нем до сих пор. А сколько таких бесследно сгинувших было в ту войну! Утешим себя тем, что у Кремлевской стены, где под неугасимым огнем находится могила Неизвестного солдата, сохраняется Вечная память и о Николае Дмитриевиче Остапове, исчезнувшем где-то на бескрайних полях суровых сражений Великой Отечественной войны.
Постепенно в эвакуацию в Куйбышев, на квартиру к Таисии Дмитриевне съехались другие ее родственники. Сестра Мария Бурляева со своим трехлетним сыном Валерием выбралась с последним поездом из Ленинграда. Перед самым отъездом получила «похоронку», извещавшую о том, что муж ее Виктор Бурляев погиб смертью храбрых в боях за Родину. Одновременно из зажимавшегося в тиски блокады города приехали родители Сергея Никифоровича Круглова – отец Никифор Яковлевич и мать Любовь Игнатьевна Яковлевы. С собой они привезли невестку Анастасию, жену сына Василия, с шестилетним сыном Борисом. Самого Василия, работавшего на ленинградском заводе сталеваром и являвшегося стахановцем, руководство предприятия отправило на аналогичное производство в Саратов. Однако там Василий Никифорович Яковлев проработал недолго: в трудных условиях работы у сталеплавильных печей он заболел воспалением легких и в возрасте тридцати лет умер 14 июля 1942 года.
Никифор Яковлевич в Куйбышеве устроился работать на оборонный завод «Красный химик», и его семье дали квартиру от предприятия. Там и стало проживать все семейство Яковлевых: сам глава семьи, его жена Любовь Игнатьевна, невестка Анастасия и внуки Владимир и Борис.
Самая старшая сестра из детей Остаповых, Полина, приехала в Куйбышев в начале ноября, эвакуировавшись из Тулы перед самым началом последнего наступления немцев по плану «Тайфун». Самая младшая из сестер, двадцатилетняя Антонина Лазаренко, не захотела своевременно эвакуироваться из Ленинграда, где во фронтовых окопах сражался ее юный супруг Юрий. Большую часть блокады Тоня прожила в семье родителей своего мужа, и только когда почти все родные умерли от голода и болезней, она была эвакуирована через Ладожское озеро по ледовой Дороге жизни и добралась до Куйбышева к своим сестрам. После длительного голодания первое время Тоне постоянно хотелось есть, и она даже обижалась, что ее не кормят. А сестры просто оберегали свою младшенькую, чтобы от излишеств в потреблении пищи ей не стало плохо.
Глава многодетного рода Остаповых, Дмитрий Григорьевич, овдовевший еще до войны, все трудное время оставался и работал в Туле. Уже после того, как наши дела на фронте пошли на поправку, тяжело заболел. Вернувшиеся из эвакуации дочери перевезли его в Москву, где он и умер в 1943 году в возрасте 56 лет.
Так отразилось начало войны на жизни и судьбе самых родных и близких людей Сергея Никифоровича и Таисии Дмитриевны Кругловых. Александру Дмитриевичу Остапову в ту лихую пору исполнилось 35 лет. Он проживал в Туле, где сразу после нападения гитлеровцев был призван в армию и сражался в составе стрелковых частей. 5 февраля 1942 года Таисии Дмитриевне в Куйбышев по упоминавшемуся выше адресу пришла долгожданная почтовая открытка, отправленная братом Александром Дмитриевичем из столицы в последних числах января: «Здравствуй, Тая! Пишу из Москвы, из госпиталя. В Москве был только одни сутки, и направили дальше, но не знаю, куда. Я ранен, попал на мину. Осколком ранило руку. Состояние хорошее. Привет всем. Приеду, напишу адрес. А. Остапов». В ответных письмах он узнал обо всех, кроме брата Николая. Александр Дмитриевич Остапов, участвуя в боевых действиях, еще дважды бывал ранен и контужен, после чего стал не годен к военной службе. Но судьба его хранила, и он был направлен в город Куйбышев на военный завод.
Почти два года пребывания в эвакуации пять сестер и четверо детей, согреваемые письмами родных своих, прожили дружной семьей, вместе переживая общую военную беду. Только в начале 1943 года появилась возможность вернуться домой, в Москву.
Во второй половине декабря 1941 года, когда комиссар госбезопасности III ранга Круглов С.Н. вернулся с фронта для продолжения исполнения своих обязанностей заместителя наркома внутренних СССР, эвакуированные наркоматы и учреждения начали постепенно переезжать в Москву в связи с тем, что угроза возможности вторжения немцев в столицу Страны Советов была полностью устранена. Но если со служебными делами вопрос достаточно успешно налаживался, то в отношении бытовых, жилищных условий положение оказалось не слишком хорошим. В списке заминированных объектов был и «Дом правительства» на набережной, в котором находилась квартира Кругловых. Её Сергей Никифорович не сдавал под охрану, поскольку, заезжая по делам в столицу, иногда заходил к себе домой.
После разгрома гитлеровцев под Москвой возникла достаточно благоприятная обстановка для дальнейшего успешного хода войны. К середине января Красная Армия сразу девятью фронтами перешла в наступление на всем тысячекилометровом пространстве от Балтийского до Черного морей. В Наркомате внутренних дел в начале 1942 года тоже царило приподнятое настроение.
Приказом наркома внутренних дел СССР от 2 февраля 1942 года большинство работников центрального и местных аппаратов за успешную работу по выполнению заданий были награждены знаком «Заслуженный работник НКВД». Получил такой знак и заместитель наркома Круглов С.Н., проработавший к тому времени в органах внутренних дел три весьма боевых года. 21 февраля 1942 года указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа работников Наркомата внутренних дел была удостоена правительственных наград «за образцовое выполнение заданий правительства по строительству укрепленных рубежей против немецко-фашистских захватчиков». В числе награжденных Круглов С.Н. получил орден Красной Звезды.
Степень служебной занятости С.Н. Круглова возрастала изо дня в день. Однако, в выходные дни и праздники, в отпуска и школьные каникулы все родные часто собирались вместе на квартире или на даче у Кругловых. 1 сентября 1943 года дочь Ирина стала школьницей, поступив в первый класс, а ее брат Валерий пока что еще оставался на «домашнем воспитании». К 10 октября 1943 года, ко дню рождения Таисии Дмитриевны, Сергей Никифорович, находившийся в служебной командировке, прислал в Москву супруге, которая лежала в больнице, коротенькую записку с поздравлением.
Вся последующая жизнь Таисии Дмитриевны высвечивается только через деятельность Сергея Никифоровича Круглова, которая была всецело сопряжена с историческими событиями внутри страны и за её пределами.
В феврале 1943 года С.Н. Круглову было присвоено звание комиссар ГБ II ранга. 26 апреля 1943 года – при выделении НКГБ из НКВД, он был назначен 1-м заместителем наркома внутренних дел СССР. В марте 1944 года – направлен на борьбу с националистическими организациями в Западной Украине. Август – октябрь 1944 года – продолжение участия в борьбе с националистическими организациями на Западной Украине и в Литве. Январь-февраль 1945 года – организация охраны объектов специального назначения в Крыму при проведении конференции глав правительств СССР, США и Великобритании. Апрель-май 1945 года – обеспечение охраны и обслуживание главы Советской делегации на конференции в Сан-Франциско, США. Июнь – август 1945 года – организация охраны и обслуживание делегаций трех держав-победительниц на Потсдамской конференции, Берлин. 9 августа 1945 года – С.Н. Круглов назначен председателем комиссии по пересмотру структуры и штата НКВД СССР. Июль – октябрь 1945 года – служебные командировки в советскую зону оккупации Германии для решения вопросов по атомному проекту. 29 декабря 1945 года – назначен наркомом внутренних дел СССР. 19 марта 1946 года – в связи с переименованием государственных органов назначен министром внутренних дел СССР.
После долгих и напряженных военных лет приказом наркома внутренних дел Круглову С.Н. был предоставлен месячный отпуск, с 20 сентября по 20 октября 1945 года. В соответствии с рекомендацией врачей Сергея Никифоровича направили на курорт в Кисловодск. На отдых он поехал вместе с женой Таисией Дмитриевной и детьми: десятилетней Ириной и восьмилетним Валерием, прервав на некоторое время их учебу в школе. Вместе с тем в архивных документах имеется следующая информация. 15 октября 1945 года нарком Берия Л.П. направил по ВЧ телеграмму на имя начальника санатория: «С Вашим предложением о продлении тов. Круглову срока пребывания в санатории на 10 дней согласен. Если для окончания лечения тов. Круглову требуется продлить срок еще на некоторое время, это можно решить». Такое случается. Не успел отдыхающий за обычные санаторские 24 дня принять все процедуры или полностью восстановить здоровье, и начальство заботливо разрешает продлить срок лечения. Тем более что в последний день октября 1945 года Круглов С.Н. сам посылает по ВЧ сообщение на имя своего шефа Берия Л.П.: «Установленное время отпуска закончилось. 31.10.45 выезжаю в Москву к месту работы. Состояние здоровья вполне удовлетворительное». Все прекрасно.
Семья Кругловых дважды (июль – август 1947, август – сентябрь 1948) побывала на лечении в санатории в Карловых Варах (Чехословакия).
26 июня 1953 года – назначен министром внутренних дел СССР. Март-апрель 1955 года – командировка в Казахстан по вопросу строительства зернохранилищ при освоении целинных земель.
Побывав последний раз в отпуске в 1948 году, Сергей Никифорович только теперь постановлением Совмина от 25 апреля 1955 года получил разрешение вновь отправиться на месячный отдых с 15 июля. Вместе с женой Таисией Дмитриевной поехали по путевке в Крым в Нижнюю Ореанду. Пусть хотя бы ненадолго удалось отойти от повседневных забот, спокойно посмотреть на те места, где десять лет назад проходила конференция глав трех великих держав. Вместе с тем общая обстановка в высших эшелонах власти не настраивала на спокойный лад. Чувствовалось, что грядут серьезные перемены.
А пока что можно было подумать о семейных заботах. Как всегда, дети незаметно выросли, окончили школу, причем с золотыми медалями. В 1953 году дочь Ирина поступила на физический факультет Московского государственного университета (МГУ). На следующий год сын Валерий стал студентом Московского энергетического института (МЭИ). Ирина успешно проучилась на физфаке два года, однако в связи с возникшими у нее проблемами со здоровьем по настоянию врачей ей пришлось перевестись на биолого-почвенный факультет МГУ.
Дед Никифор, отец Сергея Никифоровича, умер в 1954 году, и был похоронен на Новодевичьем кладбище. В связи с тем, что овдовевшая Любовь Игнатьевна имела возрастные проблемы со здоровьем, наследовавшаяся после смерти Никифора Яковлевича недвижимая собственность в виде половины дома и участка на станции Правда была оформлена на жену Сергея Никифоровича Таисию Дмитриевну. Этой загородной постройкой практически не пользовались, поскольку в распоряжении семьи в то время имелась государственная дача. Таисия Дмитриевна продолжала заниматься домашними хлопотами, но все время, несмотря на слабое здоровье, хотела устроиться на работу. В ноябре 1955 года она была зачислена на должность референта Управления по делам научно-технического сотрудничества Главного управления по делам экономических связей (ГУЭС) со странами народной демократии.
31 января 1956 года – освобожден от обязанностей министра внутренних дел СССР. Конечно, неожиданное снятие главы семьи с должности министра огорчило жену и детей Сергея Никифоровича. Они-то лучше всех знали, как напряженно трудился их муж и отец, всего себя отдавая работе, не щадил ни сил, ни здоровья. Для того чтобы подвести итог своей прошлой деятельности, прекрасно понимая, что с нашими порядками все, что угодно может произойти в будущем, Сергей Никифорович сказал в кругу своей семьи: «Я не совершил таких поступков, которых можно стыдиться». И добавил: «Я ни разу не давал приказа на расстрел». По-женски чувствуя, насколько тяжело было в это непростое время ее супругу, Таисия Дмитриевна уволилась с работы, чтобы всегда быть дома и иметь возможность постоянно заботиться о своем муже. Государственную дачу в Жуковке у Кругловых сразу же отобрали, и на ней поселилась семья нового министра внутренних дел Дудорова Н.П. Стоявшую там автомашину Бьюик Сергей Никифорович сдал в гараж министерства, заявив, что этот подарок был сделан ему президентом Рузвельтом как руководителю МВД, а теперь он на данное транспортное средство не имеет права.
13 февраля 1956 года назначен заместителем министра строительства электростанций СССР. 2 августа 1957 года – назначен заместителем председателя Кировского совнархоза. 25 октября 1957 года – уволен из кадров МВД СССР в запас Советской Армии по болезни; установлена инвалидность третьей степени. К этому времени дочь Ирина училась на биофаке МГУ, а сын Валерий занимался на 3-м курсе Энергетического института. Таисия Дмитриевна опекала двух родных студентов. В связи с этим семья не имела возможности отправиться вместе с отцом к его новому месту работы. Любовь Игнатьевна, мать Сергея Никифоровича, умерла в 1960 году, и была захоронена на Новодевичьем кладбище в могилу к мужу.
Во исполнение волюнтаристского указания первого секретаря ЦК КПСС Хрущева Н.С. партийный аппарат подобрал для ссылки попавшего в опалу Круглова С.Н. город Киров. После согласования вопроса с местной партийной властью, 13 июля 1957 года заведующий Отделом строительства ЦК КПСС Гришманов И.А. и инструктор отдела Баскаков С.К. направили в ЦК КПСС письмо о том, что «Кировский обком КПСС просит утвердить т. Круглова С.Н. заместителем председателя Кировского совнархоза». В заключение партийные чиновники представили свое мнение: «Просьбу Кировского обкома КПСС поддерживаем». Отметив вместе с семьей Октябрьские праздники, Сергей Никифорович отбыл к новому месту своей работы. 13 марта 1958 года военный комендант Октябрьского райвоенкомата города Кирова подполковник Ковязин вручил Круглову С.Н. присланный из Москвы «Военный билет генерала запаса Вооруженных сил Союза ССР», который теперь хранится в личном фонде № 10 146 ГАРФ.
Несмотря на то что совнархозам предоставили широкие права, многие вопросы при общей централизованной системе управления приходилось «пробивать» в Москве. В конце марта месяца в такую служебную командировку в столицу с удовольствием отправился заместитель председателя совнархоза Круглов С.Н. Это дало ему возможность помимо решения производственных проблем повидаться с семьей, передохнуть от одиночества, на которое он был обречен в своей ссылке. Супруга Таисия Дмитриевна болела, дети учились в институтах, набирались знаний. Но «свидание» продолжалось всего несколько дней. В обратную дорогу родные снабдили Сергея Никифоровича домашними вареньями и другими продуктами.
После переезда в Киров Круглову С.Н. уже пришлось несколько раз обращаться в поликлинику по поводу своего состояния здоровья, но, даже имея на руках бюллетень, неугомонный больной продолжал ходить на работу. На этот раз при помощи медицины с недугом удалось успешно справиться. Несмотря на повседневную занятость на работе и внимание со стороны окружающих, Сергею Никифоровичу, чувствовавшему определенное физическое недомогание, достаточно тоскливо было одному, без семьи, особенно в вечернее время. Все это прекрасно отражено в его письме, отправленном в конце апреля месяца в Москву любимой жене: «Дорогая Тая! Сегодня весь день был на заседании пленума обкома – обсуждали вопрос о проведении весеннего сева в области, сейчас по-нашему время 9 часов 25 минут вечера. В гостинице холодно, так как на улице сегодня у нас более чем прохладно. Днем шел мокрый снег, слякоть, холодный ветер. А по радио, я слушал, что в Москве днем было 18 градусов тепла. Вроде Киров и недалеко от Москвы, а разница в климате весьма заметна. Что-то ты поделывала сегодня, моя дорогая? Как всегда, у тебя много всяких забот и беспокойств, и домашних хлопот. Эти заботы никогда тебя не оставляют в покое. Уж такая, видно, у тебя судьба. Я очень рад, что, как будто, тебе стало немного лучше. Во всяком случае, голос твой в телефонной трубке вчера звучал несколько поздоровее, чем это было ранее. Сейчас попил чайку. У меня еще много продуктов имеется от того, что ты мне положила – есть сыр, хлеб, масло, сахар, а к варенью я еще не приступал. Так что я – богач: видишь, живу, как при коммунизме. Город Киров готовится к празднику 1 мая. Он прихорашивается, чистится, вывешивает красные флаги. Словом, становится нарядным и праздничным. Конечно, в Москве наступление праздника чувствуется во сто крат сильнее, ну, на то она и Москва – столица мира. В коридоре гостиницы где-то слышатся звуки гармоники и веселый смех – видно, народ уже вступает в полосу праздника. Весело им, а мне очень не достает тебя, детей – чувствую себя очень одиноким, и от этого тяжело на душе. Когда живешь в семье, то не замечаешь, какое благотворное влияние это оказывает на человека. А одному жить, господи, как это тяжело – места себе не находишь, не знаешь, чем даже заняться. Скучаю по тебе, по детям и как-то теперь это чувство переношу тяжелее, чем раньше, до этого приезда. Чем бы это объяснить? Неужели тем, что сил стало меньше? Нет, этого допустить нельзя, постараюсь взять себя в руки. Я должен быть крепким, работоспособным, полным оптимизма – ради вас, мои родные, ради тебя, Тая! Должен продержаться, по крайней мере, еще несколько лет, а там дети встанут на ноги, и нам станет полегче. Ты тоже не унывай – держись, надейся на лучшие времена. Валерий-то хорошо занимается? Ты последи, как он готовится к зачетам и экзаменам. Влияй на него. За Ирочку-то я особенно не беспокоюсь: она умная и выдержанная девушка, только бы у нее укрепилось здоровье. До свидания, моя родная. Иду спать. Желаю тебе всего хорошего, привет детям. Живи спокойно и ни о чем не беспокойся. Крепко тебя целую, моя любимая. Твой Сергей. Киров. 28 апреля 1958 года».
После Майских праздников в работе Кировского совнархоза опять накопились вопросы, которые требовали своего решения в Москве. Зампред Круглов С.Н. с радостью согласился отправиться в столицу в качестве «гонца». Однако через несколько дней после того, как Сергей Никифорович прибыл в свой московский дом, ему стало плохо, и 23 мая 1958 года его пришлось госпитализировать в Кремлевскую больницу.
Почти всю осень и зиму 1959 года, находясь в Москве, Сергей Никифорович проболел в связи с «обострением гипертонической болезни и болезнью головного мозга». К сожалению, обстановка в родном московском доме сложилась достаточно тревожная: жена Таисия Дмитриевна страдала стенокардией (первый инфаркт у нее произошел в 1953 году). Дочь Ирина долгое время находилась в больнице из-за болезни сердца. Родные, как могли, поддерживали друг друга в это сложное время.
После «ударов судьбы» Сергею Никифоровичу следовало как-то успокоиться и решить для себя, что делать, как жить дальше. Ни в коем случае нельзя было предаваться отчаянию. Хорошо, что имелись понимание и поддержка со стороны сплотившейся в несчастье семьи, любящей жены и повзрослевших детей, от всех многочисленных родственников. Для того чтобы не быть «обузой» для семьи и как-то поправить общее материальное положение, Валерий после четвертого курса перешел учиться на вечернее отделение и одновременно стал работать на кафедре в МЭИ. В 1960 году с ним тоже случилась беда: возле дома группа хулиганов избила юношу, при этом в драке ему был проколот глаз, что навсегда лишило Валерия нормального зрения. Чем были вызваны действия нападавших, теперь остается только гадать, поскольку милиция найти и задержать никого не смогла. Ирина только что оправилась после тяжелой болезни и продолжала учиться на биолого-почвенном факультете МГУ. Сам Сергей Никифорович вследствие многолетней нервотрепки, добавившейся к общему нездоровью, всю зиму и весну проболел, но за медицинской помощью мог теперь обращаться только в районную поликлинику. Как все эти передряги выдерживала Таисия Дмитриевна, чье здоровье также давало порой серьезные сбои, остается только гадать.
Из двух оставшихся от квартиры комнат большую разделили перегородками на три части: одну из них заняла Ирина, другую – родители, а средняя часть находилась в общем пользовании. Валерий проживал в маленькой комнате. Во время этого ремонта как раз и обнаружилось, что все стены были опутаны проводами, обеспечивавшими «прослушку» министра внутренних дел СССР «компетентными органами». Теперь оказалось так удачно, что «во владении» Таисии Дмитриевны находилась половина загородного дома на станции Правда, доставшаяся ей по наследству от покойного свекра Никифора Яковлевича. Лишенные еще в 1956 году государственной дачи в Жуковке, а затем и в Усове, Кругловы хотя бы в весенне-летне-осеннюю пору (так как дом не был утеплен) имели возможность выезжать за город на природу, чтобы отдохнуть и поправить здоровье.
10 октября 1960 года Кругловы всей семьей отпраздновали полувековой юбилей Таисии Дмитриевны, хотя женщины и не любят отмечать подобные события. Кстати, вместе с этой датой всегда совмещали и день свадьбы супругов Кругловых, состоявшейся 5 октября 1934 года. Как и прежде, собрались в этот день все ближайшие родственники и друзья, которые поддерживали Кругловых, несмотря ни на какие жизненные перипетии.
В 1961 году Ирина справилась со своим нездоровьем и успешно закончила биофак МГУ. По распределению она была направлена на Кожуховскую станцию аэрации мастером цеха метантенков (сбраживания осадков). Потом здесь же стала инженером-биохимиком. Валерий после окончания МЭИ продолжал работать инженером на кафедре вычислительной техники. Но один из аспирантов уговорил его перейти во Всесоюзный научно-исследовательский институт дальней радиосвязи (ВНИИ ДАР), где Валерий долгие годы работал на инженерных должностях. Поскольку было ясно, что мужу устроиться на работу не удастся, Таисия Дмитриевна 4 июля 1961 года поступила в Правление Союза писателей РСФСР на должность экспедитора. При этом она шутила, что два пенсионера в доме – это уже слишком! Действительно, Сергей Никифорович с 25 ноября по 3 декабря 1961 года повторно прошел Врачебно-трудовую экспертную комиссию (ВТЭК) Свердловского района города Москвы и вновь был признан инвалидом второй группы с переосвидетельствованием через год.
Летом 1962 года во время своего отпуска Ира поехала отдыхать в Коктебель по курсовке. Устроилась хорошо, сняв комнату у работницы санатория. Однако неожиданно произошло серьезное обострение прежних болячек. Пришлось сообщить об этом родителям в Москву. Мама в ответ сказала только одно слово: «Выезжаем!» На «Победе» вдвоем с Сергеем Никифоровичем ринулись в Крым. Удалось дочку, находившуюся в тяжелом состоянии, подлечить и увезти с курорта домой. Преодолев и этот недуг, Ирина 28 февраля 1963 года вышла замуж, и они вместе с мужем стали проживать в «девичьей» комнате на Малом Каретном. И уже 22 ноября этого же года Ира родила сына Сергея. Вот тут-то, в роддоме № 6 и встретилась она с Ниной Владимировной Богдановой, работавшей тогда акушером-гинекологом. Между семьями Кругловых и Богдановых образовалась новая взаимно интересная связь по женским и детским проблемам, которая была не подвластна никакой политической конъюнктуре.
Весной 1963 года Сергей Никифорович по путевке, приобретенной Таисией Дмитриевной на своей работе в Союзе писателей, съездил в Боржоми, чтобы подлечиться. На нескольких групповых снимках, сделанных курортным фотографом, он запечатлен среди отдыхающих на фоне местных достопримечательностей. А с осени у деда Сережи началась серьезная «работа» по оказанию помощи дочери в уходе за внуком Сережей. Когда мама уставала или ребенок начинал капризничать, дед брал «тезку» на руки, и расшумевшееся дитя сразу умолкало. А вот бабушке Тае рождение внука обошлось, как говорят, боком: от переживаний за дочь у нее произошел второй инфаркт миокарда. На следующий год по настоянию мужа и свекрови Ирина вместе с ребенком прописалась в «мужнину» квартиру, которая находилась в полуподвале в районе Курского вокзала. Правда, довольно скоро семье из 6 человек дали трехкомнатную квартиру с крошечной кухней («хрущобу», как ее называли в народе). Просидев дома со своим первенцем полгода, мама Ира устроилась работать в школу учителем биологии. Занятия проводила прекрасно, но из-за большой близорукости ей сложно было следить за классом, поскольку она плохо запоминала лица учеников, чем те порой и пользовались. Все эти годы Валерий часто выезжал в командировки на полигоны, где принимал участие в строительстве радиолокационных станций. В своем НИИ ДАРе он длительное время работал на должности начальника сектора, а потом стал начальником отдела.
Вскоре Н.С. Хрущёв был отстранён от власти. В целом политика, вернувшего себе полноту власти партийного аппарата во главе с Брежневым Л.И. была направлена на то, чтобы обеспечить в стране коллективное руководство, стабильность и устойчивость. Повысилось внимание к ветеранам Великой Отечественной войны. В связи с 20-летием со дня Победы Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1965 года фронтовики были награждены памятной медалью. Генерал-полковнику в отставке Круглову С.Н. награду вручил военный комиссар Свердловского райвоенкомата города Москвы полковник Попов.
В семье Кругловых в эти годы произошли такие события. 13 июня 1965 года Ирина все в том же роддоме № 6 при кураторстве Богдановой, которая работала теперь врачом-лаборантом, родила второго сына, Дмитрия, получившего имя деда по материнской линии. К сожалению, бабушка Таисия Дмитриевна, подняв нового внука на руки, заработала себе третий инфаркт. Основным помощником в воспитании двухлетнего Сергея теперь стал дед Сергей Никифорович. Когда внук Сережа болел, а это до четырехлетнего возраста случалось довольно часто, Сергей Никифорович забирал «тезку» к себе на квартиру и полностью заботился о нем. Маленький Дима, когда мама уходила на работу, отправлялся в ясли.
Во время прохождения в 1966 году очередного освидетельствования ВТЭК Свердловского района Круглов С.Н. по заболеваниям, связанным с работой в МВД, был признан инвалидом не второй, а третьей группы, причем бессрочно. Несмотря на получение весьма острых ударов по здоровью, Таисия Дмитриевна старалась как можно быстрее справляться со своими недугами, чтобы ее не уволили с работы. В ноябре 1966 года она получила даже продвижение по службе, став заведующей канцелярией правления Союза писателей РСФСР. Да мало того, прослушала полный литературный курс в Вечернем народном университете при Центральном Доме литераторов и через год, 3 июня 1968 года, получила соответствующее Свидетельство.
6 октября 1970 года Таисия Дмитриевна была переведена на должность литературного секретаря правления Союза писателей СССР. Ирина после рождения второго сына, преодолев все недуги, перешла работать в институт Академии наук и там в 1974 году защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата химических наук. В 1971 году Валерий женился на Марине, и 1 января следующего года у них родился сын Андрей. Забот родителям и деду с бабушкой еще прибавилось.
С 5 мая по 7 июля 1976 года Круглов С.Н. находился в госпитале в подмосковном городе Реутове по поводу обострения гипертонической болезни и других возрастных неприятностей. Перенес две тяжелые полостные операции. Выписался, по мнению врачей, «в удовлетворительном состоянии». Потом жил на даче. Летом, как всегда, отпраздновали дни рождения Ирины и Валерия. Осенью традиционно справили тройной праздник: 2 октября – день рождения Сергея Никифоровича, 5 октября – очередную годовщину свадьбы четы старших Кругловых, 10 октября – день рождения Таисии Дмитриевны. Ничто тогда не предвещало, что вместе с Сергеем Никифоровичем эти события отмечались в последний раз.
Новый 1977 год начался в семье Кругловых, как обычно: елка для внуков, сбор родственников, подарки от Деда Мороза. Зима прошла в повседневных заботах, а в мае месяце, когда стало тепло, Сергей Никифорович с Таисией Дмитриевной перебрались на дачу. Уход за садом и огородом, текущий ремонт построек, наслаждение близостью к природе – что может быть лучше в достаточно короткое российское лето.
Утром в понедельник 6 июня 1977 года Таисия Дмитриевна собралась по делам в Москву. Сергей Никифорович проводил супругу до станции Правда и помахал ей на прощание рукой, когда она села в электричку. Договорились, что вечером этого дня или на следующее утро он сам приедет с дачи в город, тем более что обратный железнодорожный билет был куплен им еще в Москве в автомате № 1796 на Ярославском вокзале. Говорят, что сердце, особенно женское, – вещун, способный предсказать предстоящие события. По жизненным наблюдениям, если что-то случается, то этому всегда находят массу предзнаменований, имевшихся накануне. Если же ничего плохого не происходят, то о своих прежних тревогах попросту забывают.
Но в тот день, всю ночь и на следующее утро Таисия Дмитриевна действительно не находила себе покоя из-за неясного предчувствия беды. Волнение усилилось после того, когда в назначенный час Сергей Никифорович дома в Москве не появился. Решили поехать на дачу, чтобы выяснить обстановку. Когда Таисия Дмитриевна с внуком Димой 7 июня пришла на дачный участок, то обнаружила, что калитка и дверь в доме оказались не заперты, а Сергея Никифоровича нигде не было видно. После безуспешных поисков по окрестностям пришли к выводу, что об исчезновении главы семьи надо сообщить в милицию. В местном отделении никаких сведений не было, и потому Таисия Дмитриевна позвонила дочери Ирине на работу и сказала, что отец пропал.
Ира созвонилась с братом Валерием, и они вместе поехали в Малый Каретный переулок. Там в дверях квартиры ими была обнаружена записка с просьбой позвонить в районное отделение милиции. По телефону Ирине Сергеевне сказали: «Ваш отец травмирован поездом». Что конкретно случилось на железнодорожных путях поздним вечером 6 июня 1977 года, никто не знал. Решили, что произошел несчастный случай по вине гражданина, неосторожно переходившего в темное время суток рельсовую линию и попавшего под поезд. В кармане пиджака нашли паспорт и железнодорожный билет от 4-й зоны, к которой относится станция Правда. Тело погибшего отправили в морг города Пушкина. Проведенные органами внутренних дел следственные действия по выяснению причин произошедшей трагедии результата не дали.
Вместе с тем вызывают недоумение некоторые моменты. Почему Сергей Никифорович покинул дачу, не заперев дом и калитку, как он это делал обычно? С какой целью он оказался на железнодорожных путях, если для того, чтобы попасть на платформу, от которой поезда идут на Москву, переходить два ряда рельсов не требовалось? Естественно, никто не даст теперь обоснованных ответов на эти вопросы. Однако невольно закрадывается сомнение: а не участвовало ли в этих непонятных действиях какое-то неизвестное лицо (или лица), которое и принудило погибшего произвести все случившееся не по собственной воле? То есть не «помогли» ли Сергею Никифоровичу попасть под поезд? Вряд ли сейчас удастся выяснить это. А тогда данное происшествие не слишком встревожило официальные власти. Посчитали, что так порой, увы, случается: пожилой мужчина проявил неосторожность, в результате чего был сбит поездом, и от полученных травм скончался. Что тут разбираться – все вполне ясно.
Трудно передать словами, каким горем для семьи, близких, родственников, друзей, прежних сослуживцев явилась трагическая гибель Сергея Никифоровича Круглова. Но слезами делу не поможешь. Нужно было собраться с силами и организовать похороны. И тут вдруг выяснилось, что по каким-то существовавшим тогда инструкциям тело человека, умершего вне Москвы, ввозить в столицу для захоронения не разрешалось. Пришлось обращаться в МВД. В качестве исключения на оперативной машине погибшего перевезли в московский морг. Во избежание очередных осложнений родные решили кремировать тело Сергея Никифоровича, а урну потом захоронить на Новодевичьем кладбище в могилу родителей.
А в это время в дом Кругловых, чтобы выразить свое соболезнование, звонили по телефону, приходили лично, присылали послания со словами поддержки многие люди, знавшие Сергея Никифоровича.
Организации похорон бывшего своего руководителя Министерство внутренних дел на себя не взяло, но несколько помогло семье Кругловых в плане выделения денег на это мероприятие. Все вопросы по проведению кремации родственники разрешили сами. Усилиями прежних работников МВД Воронкова С.П., Цыпленкова Н.А. и других удалось добиться выделения катафалка, подразделения войск, автобусов, обеспечения фотографирования и других необходимых услуг. Для почетного караула и производства положенного военнослужащему оружейного салюта было направлено в знак уважения подразделение саперных войск, поскольку в грозном 1941 году Круглов С.Н. являлся командующим 4-й саперной армией.
Гражданская панихида проходила в ритуальном зале морга, потом траурная автоколонна направилась в Николо-Архангельский крематорий. В семейном альбоме на фотографиях, сделанных по ходу похорон, около гроба с покойным Сергеем Никифоровичем Кругловым запечатлены вдова Таисия Дмитриевна, дочь Ирина, сын Валерий, внуки Сергей и Дмитрий, Богданова Нина Владимировна и многие другие участники этого траурного мероприятия. После произнесенных речей и прощания, под звуки гимна Советского Союза и раскаты троекратного салюта гроб с телом Сергея Никифоровича Круглова медленно опустился в недра крематория.
Дома родные, близкие, друзья, сослуживцы по-русски помянули трагически погибшего сына волжских просторов, мужа, отца, деда, генерала, много лет проработавшего на ответственных государственных постах, а еще больше лет находившегося в опале.
21 июня 1977 года в газете «На боевом посту», являвшейся печатным органом Главного управления внутренних дел Моссовета, был помещен некролог. Но на этом «земной путь» Круглова С.Н. не закончился – надо было еще захоронить урну с прахом в могилу родителей. А на такое дело кладбищенские власти разрешения не дали, поскольку беспартийных на столь «престижном погосте» не допускалось предавать земле. Почти полгода ушло на «пробивание» данного вопроса. Таисия Дмитриевна с просьбой о помощи обратилась сначала в Министерство внутренних дел. Но там ей ответили, что всеми делами по кладбищам занимается исполком Моссовета и следует адресовать свою просьбу туда. Правда, 15 августа 1977 года МВД со своей стороны за подписью заместителя министра Викторова Б.А. направило письмо председателю исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся т. Промыслову В.Ф. Затем тому же адресату поступило письмо от Т.Д. Кругловой. Содействие в получении разрешения на захоронение урны оказало и Министерство среднего машиностроения, в плане строительства объектов для которого С.Н. Круглов в свое время приложил много сил.
После бесчисленных мытарств, незадолго до дня семидесятилетия Сергея Никифоровича Круглова, разрешение все-таки было получено. При захоронении урны на Новодевичьем кладбище у могилы собрались родные и друзья. Оркестр играл траурные марши. Снова были произнесены прощальные речи.
К сожалению, все эти просьбы не возымели действия, и бывший член ЦК КПСС Круглов С.Н. в рядах «ленинской партии» так и не был восстановлен, даже посмертно. Что ж, в том числе и за подобное отношение к своим верным партийцам Коммунистическая партия Советского Союза сама в 1991 году потерпела крах, сойдя с политической арены. В результате жизненно важный для Сергея Никифоровича Круглова вопрос о его партийности оказался больше не актуальным, разрешившимся «естественным путем».
Правда, уже после смерти Таисии Дмитриевны в 1992 году Центральному музею МВД России дочерью Ириной Сергеевной были переданы документы, фотографии, ордена и личные вещи Сергея Никифоровича Круглова. На основании переданных материалов была создана экспозиция, а в 2004 году в Государственном архиве Российской Федерации создан Личный фонд Круглова С.Н. № 10 146.
Отрадно, что память о родителях бережно хранится в семьях потомков Кругловых. Главный принцип, который неукоснительно соблюдался детьми Сергея Никифоровича и Таисии Дмитриевны, а теперь передается последующим поколениям, это быть достойными своих замечательных родителей, никогда не пользоваться для решения возникших вопросов высоким положением отца, всего добиваться собственными силами, умом, целеустремленностью и настойчивостью. И в наши дни дети, внуки и правнуки по-прежнему продолжают поминать «родительские даты», могила на Новодевичьем кладбище ухожена и постоянно посещается родными.
Семейная могила Яковлевых-Кругловых на Новодевичьем кладбище в Москве: Никифор Яковлевич Яковлев (1881–1954); Любовь Игнатьевна Яковлева (1885–1960); Сергей Никифорович Круглов (1907–1977); Таисия Дмитриевна Круглова (1910–1984); Валерий Сергеевич Круглов (1937–2009); Ирина Сергеевна Сироткина-Круглова (1935–2011).
Источники:
— Остапова (Круглова) Таисия Дмитриевна https://stuki-druki.com/authors/kruglov-sergey-nikiforovich.php
— Богданов Ю.Н. Министр Сталинских строек https://biography.wikireading.ru/hVSKIBdc1C
— Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. Фотоальбом https://biography.wikireading.ru/hzQFOj4ieo
Примечания:
— Семейство Кругловых-Яковлевых после возвращения в Москву из эвакуации в город Куйбышев. 1943 год. Первый слева – Валерий Бурляев, во втором ряду: Борис Яковлев, Валерий Круглов, дед Никифор Яковлевич, бабушка Любовь Игнатьевна, Ирина Круглова, Тамара Антонова, в третьем ряду: Антонина Дмитриевна Лазаренко, Таисия Дмитриевна Круглова, Мария Григорьевна (учительница 19-й школы), Владимир Яковлев.
— Никифор Яковлевич и Любовь Игнатьевна с семьей сына Василия Никифоровича Яковлева (младшего брата С.Н. Круглова) и его жены Анастасии. На переднем плане дети (внуки) Борис и Владимир. 1940 год.
— После возвращения семьи из эвакуации. Сергей Никифорович с женой Таисией Дмитриевной, сыном Валерием и дочерью Ириной. 1943 год.
— После трудных военных лет Сергей Никифорович с женой Таисией Дмитриевной находился на отдыхе и лечении в Чехословакии. 1947 год.
— Поездка на отдых с детьми. Таисия Дмитриевна, Сергей Никифорович, Валерий и Ирина Кругловы. Сентябрь 1945 года.
— Повзрослевшие дети. 1954 год. Студентка Биолого-почвенного факультета Московского государственного университета Ирина Круглова; студент Московского энергетического института Валерий Круглов.
Материал подготовили:
В.Ф. Березин – советник при ректорате, председатель Совета ветеранов МПГУ,
подполковник в отставке, ветеран военной службы и боевых действий;
С.Е. Криворученко – начальник Архива МПГУ.
Канал МПГУ в MAX
