Очень многие с большим интересом увлеклись в последнее время прошлым, региональным прошлым, местными обычаями, образами и традициями. А если совсем по-простому, то увлеклись местными и традиционными (доиндустриальными) ремеслами, этническими мотивами в одежде, да рукодельем всяким – опять же доиндустриальной эпохи.
Как-то так вышло, что поход за общечеловеческим счастьем эпохи перестройки и залоговых аукционов завернул на наезженный человеческий тракт (колею), а народное стало синонимично доиндустриальному и феодально-крестьянскому, или антонимично сверхиндустриальному.
И никто не задает вопросов. Зачем нам это? В какой форме? Кого и чему учить, какие результаты ждать? И как не сделать так, чтобы местные и средневековые обычаи стали основой нового осознанного сепаратизма?
А есть ли основания для таких вопросов?
Основания такие есть. Помните идеи раскола России на множество государств? А что для этого нужно? А нужно то, что уже отработано в период подготовки распада-разрушения СССР, Югославии, Ирака, Ливии и многих других. Правда? Это то, что сейчас бродит в вышиванках разным цветом и в разных узорах по просторам нашей Родины: СССР – России. А еще это способ, технология выведения из истории, из субъектности в историческом процессе.
ВИА «Песняры» – «Рушники»
Кстати, а сейчас обычным нашим людям, нашим студентам понятны ли слова этой белорусской песни? Я не знаю. Но знаю, что в СССР многие национальные песни звучали без перевода. И это было обыденностью, и обычным было культурное сближение национальных традиций, образов и смыслов, понимания друг друга.
– А вы что, против народных традиций? – спросят у меня.
– Нет. А вы за что? – спрашиваю я в ответ.
Пусть все умные, кто занимаются этим, выйдут мне навстречу. Ну это про то самое, классическое – «бросьте в меня камень», кто знает ответы на эти вопросы.
Только не надо стиля «с одной стороны, с другой стороны…». Не надо… Этот стиль меня достал (= надоел как способ безосновательного и неоправданного навязывания, пустой эклектики) еще в КПСС и закончился очень плохо… Для КПСС, СССР и меня лично…
Понимаю, что не болит голова у дятла. Но я все-таки не дятел, и голова иногда побаливает…
Вот помню, когда я учился в 4-м классе, у меня появились в расписании «Рассказы по истории СССР», а до этого не было истории в школе. А у моих друзей-ровесников из Львовской области региональная история уже была в 3-м классе и преподавалась даже на местном варианте украинского языка. Это нас не делало чужими друг другу, но я объяснить тогда не мог, почему у нас (а это ведь были Мы) такие фамилии у местных князей – например, князья Гербурты, или такие замки, как был виден из моего окна, – они были не совсем из наших сказок и преданий.
Картошку мы с бабушкой хранили в подвале пустующего и самого старого – XVI века – здания нашего городка во Львовской области, которое тогда называлось бывшей тюрьмой-арсеналом, а сейчас, после так называемой исторической реконструкции, превратилось из «тюрьмы» в «нижний замок». «Реконструкция» лишила здание исторической подлинности, но создала видимую и долговременную историческую легенду местного масштаба, архитектурное основание и градостроительный миф для местной идентичности и ложной исторической памяти (фальсификации) новых поколений. Это пример того, как региональное начинает заслонять и вытеснять подлинное местечковым сепаратизмом, преувеличением значения – типа «крестика» для вязания.
Как же должны решаться такие вопросы? Попытка ответа уже есть в заголовке этого эссе: повествование может вестись на любом языке и в любой форме, но там должно быть главное. А это главное не может быть любым, оно должно содержать в себе всеобщее.
В 1-м классе школы мне выписывали журналы «Веселые картинки». Там публиковалась «детская» карта Советского Союза, на которой были изображены дети (мальчик и девочка) в национальных костюмах народов советских республик и в местах их проживания. Мне очень нравилось рассматривать эти национальные одежды. Но было и то, что делало нас сообществом, объединяло нас, – красные флаги и звезды, то есть главные общие ценности и смыслы того времени.
Кроме ценностей и памяти, важнейшей является ведь проблема смысла, задающего значение и основания всему комплексу памяти, и его значения для жизни человека. Смысл принадлежит как объективному, так и субъективному в нашем мире. А для нашего времени надо еще и специально подчеркнуть, что смысл не сводится к экономическому и потребительскому. А самое «страшное», что экономическое не является определяющим для главного в нашей жизни и осмысленного, реального.
Не случайно советской философ Эвальд Ильенков подчеркивал «посюсторонность», реальность всеобщего, которое сначала существует как единичное, аномальное и очень даже исторически-конкретное:
«И такой переход «единичного и случайного» во «всеобщее» отнюдь не редкость в истории, а скорее даже и правило. В истории – и не только человечества с его культурой – всегда происходит так, что явление, которое впоследствии становится всеобщим, вначале-то возникает именно как единичное исключение «из правила», как аномалия, как нечто частное и частичное. Иным путем вряд ли и может возникнуть хоть что-либо новое. История имела бы весьма мистический вид, если бы все новое в ней возникало разом, сразу, как «общее» для всех без исключения, как внезапно воплощающаяся «идея»… В свете этого и следует понимать то переосмысление, которому подверглось диалектически-гегелевское понимание «всеобщего» у Маркса и Ленина. Сохраняя все намеченные Гегелем диалектические моменты, материализм углубляет и расширяет его понимание, превращая категорию «всеобщего» в важнейшую категорию логики конкретного исследования конкретных – исторически развивающихся – явлений».
Вспомним пример из недавнего советского прошлого, когда поиск всеобщего мог приобретать черты национально особенного выражения, существования, и необязательно даже в советской традиции. Например, известное произведение белорусской литературы 1972 года Владимира Короткевича «Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)» / Уладзiмiр Караткевiч «Хрыстос прызямлiуся у Гароднi (Евангелле ад Iуды)»:
«…і на пачатку панавання таго Жыкгімонта Першога быў нейкій… который з лёгкості якой умысліў або рачэй з роспачы імя із зверхность Хрыста господа собе прыпісаў і прівлашчаў.
“Кроніка Белай Русі…” каноніка жмойскага Мацея Стрыкоўскага
Будучы на схіле дзён, рыхтуючыся да агульнай чашы чалавечай – яе ж ніхто не праміне, – ведаючы, што за крэсам не сустрэнемся зноў, бо веры мы рознай, а магчыма, і за крэсам ляжыць “можа быць” ці ўвогуле “нішто”, вырашылі мы, адзін пісьменны, а другі памятлівы, распавясці вам, людзі, аб Юрасю Братчыку, якога царква назвала “лжэ-Хрыстом”.
Ілжа і мана! Многіх яны так білі каменнямі, а потым кананізавалі. Гэтага – наўрад. Абылгалі і забылі пісьменныя, абылгалі багатыя, абылгалі кніжнікі прадажныя імя яго. І запісалі аб ім толькі Мацей Стрыкоўскі, ды Квангін Алесь-летапісец, ды Варлам Аршанскі, ды Збароўская пісцовая кніга, ды Андронік, Лагафіл па прозвішчы, з Буйнічаў Магілёўскіх.
Але першыя два, кнігі свае ратуючы, дзеля страху іудзейска, аб Гародні нібы і не помняць; рабунак Цудатворнай з Вільні ў Частагоў адносяць; злодзеем адным яго робяць, жартам шалберскім[1] усё паказваюць, гішторыяй круцельскай. А астатнія, калі і гавораць аб бунце і вялікай гародзенскай разні, то, ведаючы мала, радкамі двума, ад адной літары чырвонай да другой: “Хрыстос той рачоны горад узяў і людзей пабіў, але потым…” І, яшчэ словы два сказаўшы, гавораць потым, як карова ў ратмана[2] на лёдзе нагу зламала і што сена дужа ў гэтым годзе дарагое было. Патрэбнае хіба свінням непатрэбным сена?!».
Уладзiмiр Караткевiч. Хрыстос прызямлiуся у Гароднi (Евангелле ад Iуды). 1972
[1] Махлярскім. (Тут і далей заўвагі аўтара.)
[2] Радца.
«…И в начале царствования того Жигмонта Первого был некий… который из лёгкости какой умыслов или речей, с отчаяния, имя и внешность Христа Господа себе приписал и присвоил.
Хроника Белой Руси каноника жмойского Матвея Стрыковского
Будучи на склоне дней, готовясь испить общую чашу человеческую — ее же никто не минует, – зная, что за краем не встретимся снова, ибо веры мы разной, а возможно, и за краем лежит «может быть» или вообще «ничто», решили мы, один грамотный, а другой памятливый, рассказать вам, люди, о Юрасе Братчике, которого церковь назвала «лже-Христом».
Ложь и обман! Многих они так: били камнями, а потом канонизировали. Этого – навряд ли. Оболгали и забыли грамотные, оболгали богатые, оболгали книжники продажные имя его. И записали о нём только Матвей Стрыковский, да Квангин Алесь, летописец, да Варлаам Оршанский, да Зборовская писцовая книга, да Андроник, Логофил по прозвищу, из Буйничей Могилёвских.
Но первые два, книги свои спасая, ради страха иудейского, о Гродно будто и не помнят; ограбление чудотворной из Вильно в Частогов относят; злодейством все его делают, шуткой шалберской[1] всё показывают, историей плутовской. А остальные если и пишут о бунте и великой гродненской резне, то заведомо мало, пару строк, от одной красной буквы до другой: «Христос названый город взял и людей побил, но потом…». И, ещё слова два сказав, поминают потом, как корова у ратмана[2] на льду ногу сломала и что сено в этом году очень дорогое было. Потребно разве свиньям непотребным сено?!».
Владимир Короткевич. Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды). 1972
Усиленное (отмечу именно это слово – усиленное) внимание к местному, частному, сведение смыслов и ценностей к их внешнему выражению в местном, региональном, этническом и неповторимом – это может стать одним из способов подготовки культурного распада, технологией разрушения единства нации и ее исторической миссии. Так же, как и наоборот, появление всеобщего изменяет региональное и этническое, задает им совсем другой духовный смысл и миссию. Вспомним хотя бы известное утверждение Льва Гумилева:
«На Куликово поле пришли москвичи, владимирцы и так далее, в том числе и литовцы, а вернулись с Куликова поля русские».
Всеобщие главные смыслы, цели, ценности осуществляются и проявляются и должны проявляться ВЕЗДЕ, на всех уровнях!
Главное и в науке, и в идеальном вообще появляется не на основе движения от частного к общему, не на основе обобщения, а на основе движения от общего к частному, от более развитого к менее развитому, от абстрактного к конкретному. Всеобщее должно предстать и проявляться в явлениях, в местном и особенном, наполнять их смыслом духовного. Сначала появился Христос, а только потом – Апостолы.
Вспомним, насколько важно понимание этого в нашей повседневной обыденности, часто внеисторичности нашего существования, посюсторонности бытия, и какие последствия это может приносить в нашу жизнь. Летом 1991 года на ежегодный Всемирный день молодежи, проходивший в польском городе Ченстохове, приехало около 100 тысяч человек из СССР. Попасть туда могли все желающие, вне зависимости от религиозных взглядов, финансовых возможностей и даже наличия загранпаспорта. Огромное количество поездов было организовано советским государством и перевезло этих людей из Москвы в Варшаву.
Папа Римский Иоанн Павел II через президента СССР специально пригласил молодежь из СССР приехать в середине августа в Польшу и принять участие во Всемирном дне молодежи в Ченстохове. Группы паломников собирались не только из СССР и стран «социалистического содружества», но и со всего мира, из 86 государств.
«Это будет паломничество к свободе через государственные границы…»
(Из обращения Папы Иоанна Павла II по случаю VI Всемирного дня молодежи в 1991 году)
Смысловым центральным событием этого Всемирного дня молодежи 1991 года было паломничество к Ченстоховской иконе Божией Матери (пол. Matka Boska Częstochowska) – чудотворной иконе Богородицы, написанной, по преданию, евангелистом Лукой. Эта икона – главная святыня Польши и одна из самых почитаемых святынь Центральной и Восточной Европы.
Многие участники этого паломничества стали после возвращения 15–18 августа из Польши активными участниками событий августа 1991 года в Москве на стороне Ельцина против ГКЧП.
Было создано определенное общественное настроение, социальное движение и объединение молодежи вне существующего советского общества, произведен выход за пределы принятых социальных норм среди наших людей. Это одна из стандартных технологий начала «цветных революций», перевода нового общественного настроения в другие мировоззрение и убеждения, противостоящие существующей государственной власти, с последующим переводом их в политическое противоборство.
Как это влияло и повлияло на наших людей, можно представить по следующему видео, где наши молодые соотечественники рассказывают о своих впечатлениях, мыслях и настроениях этого паломничества 1991 года:
Событие это интересно со многих точек зрения, в том числе и как проявившийся огромный организационный потенциал католической церкви в рамках России-СССР. Это было неожиданно и вызывает интерес, в том числе и исторический, до сих пор.
А главное, что это пример того, как в событиях, проектах, движениях, рассказах и просвещении должно обязательно быть, содержаться то самое всеобщее. Если в организм запустить разные смыслы, противоположные ценности, хотя, может быть, даже и с одними словами, то организм погибнет или в лучшем случае потеряет способность действовать и понимать происходящее, объяснять его.
И нам это важно сегодня – и жизненно важно, когда мы начинаем новый этап своего развития, ищем способы, методы и содержание нашего исторического просвещения и объяснение сегодня нашей миссии в истории.
...В тот день, подготовив всё для посева, сидели они все вместе у могилок. Крыша часовни чуть просела, склонившийся деревянный куполок словно кланялся речушке под горой, спокойным безымянным могилам, прозрачному осеннему воздуху и далёким деревьям, пылавшим на взгорках.
Это была хорошая, настоящая жизнь! И потому, что вскоре они должны были оставить здесь троих людей и, возможно, никогда больше не увидеть их, в сердцах горела грустная любовь к ним, ко всем друзьям, сидящим здесь, ко всем на свете добрым людям.
Христос тискал в ладони комок земли:
— Они правильно сделали, что ушли. Сеять действительно давно пора.
…У той дзень, падрыхтаваўшы ўсё да пасеву, сядзелі яны ўсе разам каля могілак. Дах капліцы трохі прасеў, пахілены драўляны купалок нібы кланяўся рачулцы пад гарой, спакойным безыменным магілам, празрыстаму асенняму паветру і далёкім дрэвам, што палалі на ўзгорках.
Гэта было добрае, сапраўднае жыццё! І таму, што хутка яны павінны былі пакінуць тут трох людзей і, магчыма, ніколі больш не ўбачыць іх, у сэрцах гарэла сумная любоў да іх, да ўсіх сяброў, што сядзелі тут, да ўсіх на свеце добрых людзей.
Хрыстос ціскаў у далоні камяк зямлі:
– Яны праўдзіва рабілі, калі адыходзілі. Сеяць сапраўды даўно трэба.
Каким и что должно быть главное в региональном, длящемся в нашей общей исторической памяти?
Когда-то в советское время была очень емкая и верная фраза для характеристики советской культуры – национальная по форме, интернациональная по содержанию.
И это не просто слова – это формула главного в культуре, необходимости всеобщего в ее содержании и способов его местного хранения, сохранения и выражения.
Хрыстос прызямлiуся у Гароднi! – Христос приземлился в Гродно!
Главное не то, что в Гродно, Суздале, Чухломе, Алма-Ате, Владивостоке или в любом другом месте приземлился «Христос», самое важное – именно наличие всеобщего в общем и личном смыслах жизни. И не важно, на каком языке это сказано. А самое важное, что именно Христос приземлился (сошел).
Всеобщее в истории проявляется как всемирная идея, а на уровне цивилизации или государства – как историческая миссия. Например, в России это была идея III Рима и III Интернационала, нового человеческого мира, основанного на высших и доступных для человека смыслах и ценностях справедливого всечеловеческого и предельно возможного духовного мироустройства.
ВИА Орэра — Как в России поют
Вот об этом региональная история и должна быть – как в этих местах, регионах сошла, росла и хранится Россия, в чем смысл нашего мира и его Будущего, образ нашего общего Будущего, нашего осмысленного Будущего, нашего единства народов и людей вокруг главного в жизни и ее смыслах.
Пока есть всеобщая миссия России, варварской глобализации новых «кочевников» не бывать!
Россия предлагает миру вместо политики глобализации программу (образ Будущего) гармонизации мира.
«Житие и вознесение Юрася Братчика» (бел. Хрыстос прызямліўся ў Гародні) – советский художественный фильм-притча, «Беларусьфильм», 1967 год. Режиссёр Владимир Бычков по сценарию Владимира Короткевича «Христос приземлился в Гродно»
ВИА «Песняры» – «Зачарованная» (1986)
Патухаюць, цямнеюць высi
Зоркi yспыхваюць над сiнявой.
Да пляча майго прытулiся
Залатою сваёй галавой.
Чуеш вецер i чуеш вечар,
Чуеш цiха шапоча сад.
На твае худзенькiя плечы,
Асыпае ноч зорапад.Потухают, темнеют выси
Зорьки вспыхивают над синевой.
К моему плечу прислонилась
Золотою своей головой.
Слышишь ветер и слышишь вечер,
Слышишь тихо шепчет сад.
На твои худенькие плечи,
Высыпает ночь звездопад.
А.Б. Ананченко,
директор Института истории и политики МПГУ,
член Экспертно-консультативного российско-белорусского совета по истории
Канал МПГУ в MAX
