Навигация по сайту

Предисловие

Одно из коренных свойств русской литературы – это её аналитизм и вытекающее из него тяготение к типизации, в том числе типизации социальной. Подобная типизация служит не просто меркой художественного освоения действительности, она, скорее, выступает способом диагностирования общества. Так искусство исследует общественный организм, указывает на отдельные фазы его жизни, на признаки процветания или, увы, болезни. Именно на устах многострадального искусства часто живо то, о чём молчит государство. И в этом смысле литература есть облечённая в слово общечеловеческая совесть. Спать она будет или бодрствовать – зависит от каждого из нас, а значит, и от авторов этого альманаха.

Читатель найдёт здесь тексты, продолжающие собой литературно-эстетические традиции русских физиологических очерков. В отечественной литературе названные традиции восходят, прежде всего, к петербургскому периоду творчества Н.В. Гоголя и к поэтике натуральной школы, к произведениям таких её представителей, как Н.А. Некрасов, ранний Ф.М. Достоевский, В.И. Даль, Д.В. Григорович, И.И. Панаев, В.А. Сологуб, А.Я. Кульчицкий и другие. В 1844-1845 гг. вышли два выпуска сборника «Физиология Петербурга». Вскоре сборник стал знаменитым и задал высокую художественную планку для писателей-очеркистов. В предисловии В.Г. Белинского говорится об отсутствии в России книги, которая описывала бы её быт с «натуры». Критик замечает, что многочисленные русские нравоописательные сочинения слишком примитивны и не справляются с заявленными целями, тогда как французские физиологические очерки выгодно отличаются широтой охвата материала и талантливым его выражением. Поэтому В.Г. Белинский и молодые писатели начала 40-х годов объединяются и создают в качестве достойного «ответа» собственный сборник очерков – «Физиология Петербурга». Отметим, что в 2014 году знаменитому альманаху натуральной школы исполнилось 170 лет.

Итак, авторы «Физиологии Москвы» постарались быть верными исторической памяти, возобновить культурную эстафету и одновременно с этим преобразовать в соответствии с требованиями времени жанр физиологического очерка, наделив его новыми чертами. Показательно, что все авторы, как это и следует из подзаголовка, – студенты, причём студенты-филологи, люди, работающие со словом, знающие его историю и умеющие его ценить.

Отдельного внимания заслуживает оформление текста. Если в «Физиологии Петербурга» встречались графические работы, то на страницах нашего сборника, помимо зарисовок, представлены также фотографии, фотокартины, копии картин отечественных и зарубежных фотографов и живописцев. Некоторые снимки были сделаны самими авторами или их друзьями. Все эти иллюстрации органично дополняют очерки, вносят в них символический смысл и обогащают текстовую палитру образов, оставляя, однако, читателю право непредвзято завершить в своём воображении портрет того или иного действующего лица.

Студенческий альманах состоит из трёх частей. В первой части помещены очерки, героями которых выступают представители различных профессий. Здесь мы встретим дворников, консьержей, библиотекарей, социальных и офисных работников. Какие-то профессии известны уже много веков, какие-то появились недавно. Но любая профессия интересна нам человеком – её носителем. Каково взаимовлияние человека и выбранной им профессии? Есть ли профессии более значимые и менее значимые? В чём ценность каждой отдельной профессии для общества? Как профессия переходит в образ жизни? Какие есть «профессиональные» опасности? Авторы подробно исследуют эти и другие вопросы.

Перу Олеси Сухановой принадлежит ироничный и злободневный очерк «Библиотекари». С чеховской наблюдательностью автор знакомит нас с этими людьми, их мировоззрением и причудами. Данный очерк ценен ещё и тем, что Олеся опирается в нём на собственный опыт <…>. Из собственного опыта исходит и следующий автор – Татьяна Тарелкина, написавшая о профессии социального работника. Перед читателем предстают бескорыстные и добрые герои, на деле воплощающие христианский идеал любви к своего ближнему. О любви к ближнему также говорится в трогательном очерке Натальи Титовой «Почему светло в подъезде?». Героиня Маша – восточная «гостья», приехавшая вместе с мужем работать в Россию. Так затрагивается тема терпимости по отношению к носителям иной культуры, иного вероисповедания. Уютный свет внутри подъезда – это свет добра и сострадания, который горит или, к сожалению, робко мерцает в каждом человеке. Чем больше света, тем больше и добра, для которого не существует ни национальных, ни языковых барьеров. В лучших традициях натуральной школы написан очерк Ирины Леоновой о московском дворнике. <…> Завершается первая часть проблемным и крайне актуальным в наши дни текстом Екатерины Иванюгиной. Автор с неподражаемой тонкой иронией вскрывает мир сетевого маркетинга и офисного закулисья. Всё общество осмысливается как грандиозный зоопарк, а точнее, – аквариум. Открытый финал подчёркивает проблему группового и общественного конформизма, следования «по течению». Ироничные уколы в духе незабвенных Ильфа и Петрова постепенно становятся всё острее и острее. <…>

Герои очерков второй части – представители современных субкультур. В основном, речь идёт о молодёжных субкультурах. Это – ве́ганы (особо щепетильные вегетарианцы), фрики, готы, байкеры. Каждая субкультура – отдельная реальность, подразумевающая свой уникальный предметный и языковой антураж. Творцы и участники таких реальностей в чём-то похожи на актёров любительских театров, борющихся за зрительское внимание и симпатии поклонников.

Открывает вторую часть очерк Надежды Орловой под названием «Из жизни поедателей зелени». <…> С юмором и провоцирующим читателя задором пишет о свободе творческого самовыражения фриков Вера Фёдорова. В центре авторского внимания вновь оказываются нонконформистские герои. Заметим, что если в первой части альманаха была поставлена проблема губительного влияния конформизма на личность, то во второй части эта проблема получает частичное разрешение в виде субкультурного эскапизма. Далее следует специально переведённый для сборника очерк французской студентки Инги Блюмм, посвящённый готической субкультуре. <…> Гармонично замыкает вторую часть альманаха очерк Ольги Семакиной о байкерах. Это произведение замечательно тем, что автор, размышляя о «героях асфальта» с подлинным знанием выбранной темы и любовью к ней, предлагает читателю описание Дня Победы, проводимого в байкерской среде. Так осуществляется единственная в настоящем сборнике попытка социальной типизации на основе причастности действующих лиц к праздничной традиции. Персонажи очерка – не маргиналы в строгом смысле этого слова, а успешно адаптировавшиеся в социуме люди, носители высокой культуры.

Третья часть «Физиологии Москвы» состоит из очерков, рассказывающих о людях, которым свойственно бывать в пограничных жизненных ситуациях, изменённых состояниях сознания, в смятении чувств и ума. Некоторые такие герои часто идут на риск, и в определённом смысле их можно отнести к романтическому героическому типажу. Их образ жизни обычно определяется каким-то увлечением, увлечение переходит в пагубную страсть, страсть – в диагноз. Естественно, границы между этими категориями размыты.

Герой очерка Натальи Кокнаевой «Вечерний блюз» – бродяга Семён. Его образ подаётся читателю как образ независимого космополита, духовного пилигрима, бродячего философа. <…> Монолог Семёна, произнесённый им на краю оврага, – это маленькая поэма достойного ученика бодлеровского Чужеземца, «блюз вечернего странника», скитальца, у которого только один дом – всё мироздание. Стиль автора порой воскрешает в читательской памяти страницы американской битнической прозы или страницы Д. Григорьева, а порой по лестнице богоискательства уводит нас к текстам Ф.М. Достоеского, Л. Андреева, М. Горького. Влияние творчества Достоевского ощутимо и в пронзительном произведении Лины Баат, приближающемся по жанровым канонам к повести. Автор берётся за сложную и болезненную для России проблему – проблему внутреннего эгоистического оцепенения личности, «трясинной апатии» души, потери человеком достоинства. Главный герой текста Лины – алкоголик Павел Иванович, который, помимо собственной жизни, разрушает, подобно социальному паразиту, жизнь приютившей его семьи. <…>

Препятствия преодолевают также и герои двух завершающих альманах, своего рода спортивно-философских очерков. Алексей Стейнерт пишет об одном динамичном и вполне авантюрном дне из жизни московского руфера, или крышелаза. Лёгкая ирония, хлёсткий, отчасти ремарковский, тип повествования, лаконичность диалогов – вот некоторые особенности стиля этого автора. В финальном отступлении приводится обобщающий социальный портрет руфера. Движение руферов характеризуется как стиль жизни, образ мышления, и это позволяет нам отнести данный  текст не ко второй, а к третьей части нашего альманаха <…>.

Мы живём в непростой, противоречивый, воистину «железный» век забвения и утраты вечных ценностей, в эпоху общественного скепсиса, культурных провокаций и информационных войн. Люди становятся чужими сами себе и своей родине. Но кто знает, может быть, именно Слову и гуманитарной культуре принадлежит главная роль в гармонизации бытия, в воскресении живого диалога со вселенной, всех нас друг с другом и собственной совестью? Слово творится человеком. Внимательным и чутким, таким, каким является каждый из авторов этого сборника, таким, каким, несомненно, являешься и ты, читатель. И где, как не в России, писать подобные очерки? Ведь Россия – это страна, которая, по выражению В.Г. Белинского, «заключает в себе столько климатов, столько народов и племён, столько вер и обычаев и в которой коренное русское народонаселение представляется такою огромною массою, с таким множеством самых противоположных и разнообразных пластов и слоёв, пестреющих бесчисленными оттенками».[1]

Но к делу! В путь, дорогой читатель! Переворачивай страницу – пусть увлекут тебя эти очерки, пусть они заставят тебя задуматься и даже поспорить. Авторы ждут твоего внимания и верят в тебя, верят в то, что после прочтения альманаха ты вовсе не с сомнением и сожалением, но с улыбкой, благоговением и надеждой, вдумчиво, взыскующе и смело посмотришь в лицо сегодняшнему дню.

 

©  А. Никулин

[1] Физиология Петербурга. М., 1991. С. 7.