Навигация по сайту

Александр Архангельский: Люди и книги, которые меня сформировали

Интервью
Александр Архангельский

Александр Архангельский

 

«Правмир» начинает публикацию серии лекций из цикла встреч памяти директора Библиотеки иностранной литературы Екатерины Юрьевны Гениевой. Открывает этот цикл лекция Александра Архангельского, прочитанная в главном зале Библиотеки иностранной литературы 13 декабря.

Пророчество «Незнайки на Луне», «Тараканище» и «Старик Хоттабыч»

Я в некотором смущении, потому что одно дело – когда о книгах, которые его сформировали, рассказывает человек, с младенчества причастный к большой культуре, каким была Катя Гениева. Совсем другое дело, когда об этом рассказывает человек из самой обычной семьи, не связанный с жизнью культуры по праву рождения. Тут или надо лукавить, перечисляя те книги, которые должны формировать человека – то есть рассказывать не о себе. Или говорить как есть, но тогда получится странно…

Я честно пытался, как зануда, проанализировать. Это не про то, «я хороший или плохой». Это – про то, как через меня, такого, какой я есть, через тот круг, к которому я принадлежу, прошла выпавшая на мою долю эпоха. Понятно, что у разных людей моего поколения и рассказы будут разные. Но в чем-то они совпадут.

Про то, какие книги должны формировать человека, я высказался в форме школьного учебника по литературе с 5-го по 9-й класс, который мы делали вместе с Татьяной Смирновой в течение последних 7 лет. Он только что вышел тиражом десять экземпляров – для экспертизы, так как пойдет ли он в школу, мы еще не знаем. Там все правильно, там те книги, которые должны личность формировать.

Но «должны» и «сформировали» – это не одно и то же. В моей читательской жизни получилась дикая смесь, я сам ужаснулся, когда стал припоминать. Интересно, почему так, какие книги в реальности формируют, какие мосты можно построить от странных и непонятных книг к тем, без которых ты жить не можешь, как это все увязывается в одно.

Я сейчас прочитаю по школьному учебнику стихотворение Марины Ивановны Цветаевой «Книги в красном переплете»:

Из рая детского житья
Вы мне привет прощальный шлете,
Неизменившие друзья
В потертом красном переплете.

Чуть легкий выучен урок,
Бегу тотчас же к вам, бывало,
– Уж поздно! – Мама, десять строк!..
Но, к счастью, мама забывала.

И дальше Марк Твен, это рай, потому что юная Цветаева уже столкнулась с предательством. Золото против тьмы. Если кто-то видел книги эти в красном переплете – они именно такие, это книги Маркуса Вольфа знаменитые, серия толстых красных книг с золотым обрезом, золотыми буквицами на обложке – и это райское золото остается в памяти у Цветаевой.

С чего начинается мое читательское детство, мои «книги в красном переплете»? Начало хорошее, достойное. Первые две книжки, которые я помню, это «Сказки» Пушкина и «Стихотворения» Пушкина. Детгизовские издания, оба замечательные. Одно без примечаний, а второе – с маленькими очерками-справками о каждом стихотворении.

После этого был Гайдар. Он большой писатель, что бы мы ни думали о советской власти и советской литературе. Беда в том, что начал я его читать не с «Голубой чашки», как положено хорошему, настоящему читателю, а с выдающейся по мастерству, но чудовищной по смыслу повести «Школа». Там описан такой юный террорист, не щадящий врага. Я это воспринял как хорошую, правильную модель жизненного поведения. Мне очень нравилось, что 17-летний Аркадий Голиков врывался в поселки, захваченные бандитами, расправлялся с ними, никого не щадил.

Как от Пушкина можно перебросить мостик к Гайдару, к «Школе» и «Судьбе барабанщика», я сейчас, задним числом, объяснить не могу. Каким образом пушкинский гуманистический идеал и пафос гражданской войны могут уживаться в одной несчастной голове? Но – уживались.

Книжки, которые, по выражению Владимира Ильича Ленина, меня перепахали, – это «Васек Трубачев» и «Отряд Трубачева сражается» Валентины Осеевой. Это книги о пионерах-героях, которые, во-первых, плохо написаны, а во-вторых, в них выстроена жесткая идеологическая схема. Если добавить, что дома по неведомой мне причине была первая книга Юрия Валентиновича Трифонова «Студенты», которой он потом справедливо стыдился (а других, достойных его дарования, не было), и история о том, как студенты борются с безродными космополитами, мне очень понравилась, – картина будет почти полная.

Но, возвращаясь к книгам о пионерах-героях, не могу сказать, что чтение их оказалось совсем бесполезным. К чему-то меня эти книжки подготовили. Когда на первом курсе института я пришел в Церковь, начал читать жития – что-то странно знакомое в них обнаружилось. Потому что по конструкции книги о юных героях, от юного барабанщика до Вали Котика и Васька Трубачева, представляют собой пародию на жития.

Подвиг, который есть норма жизни, враг, который окружает тебя со всех сторон. Только вместо врага внутреннего – враг внешний. И то, что я начал не с житий, а с безобразной пионерской литературы, пародирующей житийную традицию, с одной стороны, помогло принять структуру житийного повествования, которое построено принципиально иначе, чем привычный роман, а с другой стороны, стало своеобразным упреждающим противоядием. Не было этого соблазна читать житие как непосредственно исторический источник, к которому нельзя подходить критически – либо целиком, либо никак. Если в истории про пионера можно идеологически подогнать жизненный материал под готовый ответ, почему нельзя сделать это в истории про святого? Нужно держать дистанцию.

Ведь духовная литература, как и все самое важное на свете, очень опасна. Все разговоры про то, что книга принесла в мир только райский свет – это неправда. Книга принесла в мир все.

Гутенберговская эпоха спровоцировала как взлет образования, так и чудовищные идеологические столкновения, оборачивавшиеся иной раз и резней. Поэтому все самое важное – одновременно и самое опасное.

Но возвращаемся в детство. Наступил период хорошей советской детской литературы, через которую прошло все поколение. Это прежде всего Драгунский и Носов. Тогда была партия Дениски и партия Носова. Я скорее из партии Носова. Мой друг, недолгое время ходивший ко мне в кружок во Дворце пионеров, Леня Клейн, который замечательно читает лекции о литературе и ведет на «Серебряном дожде» «Библиотеку Клейна», в одной из своих передач наконец мне объяснил, в чем принципиальное отличие между структурой сюжета Драгунского и сюжета Носова. У Носова всегда рассказ начинается так: «Когда мы с Мишкой остались одни дома…», а у Драгунского: «Когда мы с папой пошли вместе в…». И Клейн со смехом сказал, что это разница между еврейской и русской семьей.

Рассказы Драгунского отличные, их в любую хрестоматию включай, они образцовые, они навсегда. Но сюжет «один дома» мне казался ближе. Он совпал с моим жизнеощущением, как и три гениальные сказки Носова «Незнайка в Цветочном городе», «Незнайка в Солнечном городе» и «Незнайка на Луне». Только потом до меня дошло, что это писательские шуточки. Потому что Солнечный город – это Солнцево по пути в Переделкино. А его другая книжка «Витя Малеев в школе и дома» написана, видимо, в Малеевке, в писательском поселке. Но тогда я всерьез все это читал. И это оказалось полезно. Во-первых, Цветочный город – это такая идиллия. Нормальная жизнь нормальных малышей наедине с природой. Солнечный город – это утопия, коммунистическая вполне. А «Незнайка на Луне» – это первое соприкосновение советского ребенка с миром, как говорили, чистогана.

Более того, если говорить серьезно, «Незнайка на Луне» заранее предупредил нас о том, как устроены финансовые пирамиды. То, что делает Пончик на Луне – это типичная пирамида. «Общество гигантских растений» – классическая схема МММ, и те, кто внимательно читал Носова, потом не пошли сдавать деньги в банк «Чара» и не понесли их Мавроди. Я почти не шучу. Когда появился Мавроди, у меня был довольно серьезный разговор с тремя людьми, которые поверили ему. Не просто понесли свои деньги, а поверили в то, что это и есть народный капитализм, то, о чем они мечтали. Все трое – из предшествующего поколения. Все замечательные, все умницы. Просто они не прочитали в нежном возрасте «Незнайку на Луне», и это поколенческая разница.

Книжка оказалась очень точной, важной и полезной, какой часто детская литература может быть. А то, что там зашиты игрушечки со взрослым содержанием, это мы понимаем уже потом. Как и узнаем о том, что первые публикации о Незнайке появились в журнале «Барвинок» за несколько недель до смерти Сталина.

Вообще, отдельная тема – «взрослые уши», которые торчат из советских детских книг. Как та же цитата из обличительной статьи Троцкого, зашитая в «Мойдодыр» Корнея Ивановича Чуковского: «а нечистым трубочистам стыд и срам» – это прямая цитата из Троцкого, где он детским писателям говорит, что таким писателям стыд и срам. Так же, как и с «Крокодилом». Ты шкурой чувствуешь, что это не детская вещь. Но она одновременно и детская. Это удивительное свойство большой детской литературы (в отличие от «Васька Трубачева»).

Советская власть загнала больших писателей в нишу детской литературы, и они там реализовались. Была оставлена одна ниша, где можно было писать о дореволюционном прошлом без обязательного обличения. Потому что это детство, положительный герой – не борец, и так далее.

Это живет с тобой, а потом раскрывается, как цветок. Он в тебе прорастает. А благодаря новым знаниям он начинает расцветать…

«Цветочки Франциска Ассизского», «Доктор Живаго» и йог Рамачараки

А дальше произошел мгновенный скачок в хорошую литературу. Почему он произошел, я не понимаю. Вкус у меня в детстве, как вы могли убедиться, был специфический. Я лишь точно знаю, почему я начал читать Достоевского. Я начал прогуливать школу. Уходил из дома со школьным портфелем, ехал на автобусе до метро «Киевская», садился на кольцевой, катался и читал. Знаете, если вы хотите приучить детей читать – пусть чтение для них станет тем, что в каком-то смысле страшно, интересно и опасно. Страшно, что поймают, узнают, что ты прогуливаешь, например. Опасно, что из школы выгонят. Появляется другая мотивация. А потом машинка заводится и ты начинаешь читать. Я после этого прочел почему-то «Записки Пиквикского клуба». Почему их, а не «Оливера Твиста» или что-то более по возрасту подходящее – не знаю. Но мне страшно понравилось.

А дальше мне ужасно повезло. Я попал в Московский дворец пионеров и школьников. Причем шел я заниматься не литературой совсем, а в кружок рисования, заодно записался и в литературный кружок, поскольку, как положено подростку, я писал стихи. Это был 1976 год, класс восьмой. Писал, но не читал. Мне в голову не могло прийти, что я буду читать стихи. Я хотел заниматься какими-то более серьезными вещами. Но я попал в кружок, который вела Зинаида Николаевна Новлянская, замечательный психолог, всю жизнь занимающаяся психологией детского творчества. Это был прорыв в другой мир.

Несколько слов о школьных учебниках, кстати. Сторонники единого школьного учебника по литературе говорят, мол, в советское время был один учебник, и ничего, выросли… Но вырасти можно и под забором. Из этого не следует, что надо обязательно отправляться под забор. Однако самое существенное заключено в другом: хотя в школе и не было вариативности, но вокруг школы по всей стране была сеть Дворцов пионеров и школьников, где программа составлялась каждый раз преподавателем индивидуально, а цензура была гораздо менее жесткой, чем в школе. В школе никакой Цветаевой, Ахматовой, никакого Пастернака отродясь не было. А в кружке были. В школе был предмет, который назывался «изо-музо», дети, рисуем плакаты за мир и поем «то березка, то рябинка». А в кружок можно было принести на занятие только что вышедшую пластинку Давида Тухманова «По волне моей памяти», обсудить современную музыку на хорошие стихи от Николаса Гильена до вагантов в бойком переводе Левика.

И тут я возвращаюсь к идее, которую постоянно проповедовала Екатерина Юрьевна Гениева.

Общение по поводу книг не менее важно, чем чтение книг. Библиотека – это место встречи по поводу книги. Это не теория, это так и есть. Это жизненная практика.

И тут мне сказочно повезло. Я подсел на Пастернака. Достать его книги было невозможно. Был сборник 1961 года, был 1965 года сборник из «Библиотеки поэта», с предисловием Синявского. Может быть, одна-две книжечки выходили. А хотелось собрать все. Когда ты кого-то любишь, хочется все время быть с тем, кого ты полюбил. Поэтому я начал собирать все, что мог. Сам перепечатывал, переплетал.

Случайно я познакомился с замечательным чтецом, Дмитрием Николаевичем Журавлевым. Была такая отдельная актерская специализация в советское время, отдельная актерская школа, начинавшаяся с Яхонтова, продолженная Яковом Смоленским. С моей точки зрения, лучшим из чтецов был Дмитрий Николаевич Журавлев. Он начинал как артист сценический. К счастью, такое бывает, человек вовремя понял, что вот здесь он гений, а здесь – просто талант. И ушел туда, где он гений. Дмитрий Николаевич читал так, что ты входил в текст. Это было не просто чтение, а проживание его вместе с тобой.

Я с ним познакомился в классе 9-10, в доме отдыха Гостелерадио. Мама моя работала на детском радио машинисткой, взяла путевку. Мы как-то вдруг разговорились, я его начал расспрашивать про Пастернака, он почувствовал, что собеседник хоть и школьник, но что-то знает. Ему стало интересно рассказывать. А он дружил с Пастернаком, входил в его ближайший доверенный круг, был одним из тех, кто участвовал в знаменитом первом чтении «Доктора Живаго» то ли у Ливанова, то ли у Юдиной.

А ведь «Доктор Живаго» был тогда запрещен. Это еще один важный фактор. Ради Бога, не поймите меня так, что я тоскую по временам запретов или считаю, что ради продвижения чтения можно что-то подвергать цензуре. Ни в коем случае. Просто это медицинский факт – когда ты читаешь запрещенную книгу, острота восприятия иная. Это к разговору об опасности как важном элементе культуры. Так вот, Дмитрий Николаевич меня допустил до пастернаковских писем времен «Доктора Живаго». Во-первых, это через одно рукопожатие. Во-вторых, ты держишь в руках эти письма и гениальные стихи из этого романа… Это до сих пор самое близкое мне из того, что Пастернак в литературе сделал.

Это были такие длинные тетрадные листы, на которых летящим, стремительным, «пушкинским» почерком с характерной завитушкой, фиолетовыми чернилами записаны стихи из романа. При этом у Пастернака много вариантов, но он в беловиках мало чиркал. Он писал на отдельном листочке вариант, вырезал ножницами и приклеивал сбоку, чтобы предыдущий вариант не исчезал. Это как в детских книжках картинки листали, чтобы они превращались в мультфильмы. И это был совершенно другой вход в литературу, как для посвященного, своего.

Далее Журавлев привел меня в дом к Святославу Теофиловичу Рихтеру, несколько раз я там в гостях был. В том числе на вечере, который был устроен у Рихтера в его квартире на последнем этаже, у Никитских ворот. На вечере, посвященном 20-летию смерти Пастернака. Это было в мае 1980 года. Рихтер в память о Пастернаке исполнял симфонию Сезара Франка. В честь Пастернака была устроена выставка картин, которые Рихтер собирал. Там я впервые в жизни увидел Мондриана не в музее, а в квартире.

И вот так это вдруг начинается. Ты словно входишь в таинственную анфиладу, начинают открываться двери, одна за другой, а потом все дальше-дальше-дальше…

Так вот, о «Докторе Живаго» и о стихах из романа. Для многих в моем поколении путь к христианству начался с «Мастера и Маргариты». Я роман этот тоже прочел, довольно рано, классе в девятом: мама где-то добыла журнал «Москва» за 1967 год. Но для меня путь к вере все-таки начался с «Доктора Живаго». Причем именно со стихов. Все ли я понял, прочитав это в 9-10 классе, нет ли, но главное было понятно. Юрий Живаго как герой свою жизнь проиграл. Но как поэт он свою жизнь выиграл. Все, чего не случилось в его реальной жизни, все, что он упустил в своей реальной жизни – прочувствовано и прожито в стихах.

Именно в стихах он проживает свою настоящую жизнь вокруг Христа и со Христом. Там все соотнесено со Страстной неделей. Вся жизнь превращается в метафору Страстной недели. Причем в первом стихотворении, «Гамлет», где звучат те самые знаменитые слова «чашу эту мимо пронеси», перед нами все-таки театральный зал, а не Гефсиманский сад. Да, это трагедия, но условная, сумрак ночи наставлен на героя, но это тысяча биноклей, а не тысяча звезд! Это игра. Высокая, но игра. И так начинается вхождение человека артистического внутрь большого сюжета трагедии личного выбора. А на выходе из цикла, в последнем стихотворении, перед ним уже именно Гефсиманский сад, не условное театральное пространство, а реальный путь на крест – «Ко мне на суд, как баржи каравана, столетья поплывут из темноты». И те бинокли, сверкающие в темноте зрительного зала, вдруг превращаются в огоньки этих будущих барж, огни столетий, которые плывут из темноты. От зрительного зала до Гефсиманского сада – этот цикл и есть человеческая жизнь.

Не знаю, правильно ли, чтобы художественная литература кого-то куда-то приводила. Я не знаю, но со мной так было. Это начало меня, мои мозги разворачивать в другую сторону. У некоторых так же происходило с Пушкиным. Один замечательный священник, ныне покойный, отец Вячеслав Резников, с которым я познакомился, уже когда пришел в Обыденку, в храм пророка Илии Обыденного, мне рассказывал, как в юности начал писать книжку про Пушкина. У него было очень много времени, он сидел в здании «Известий» на Тверской. Если кто-то помнит, там раньше была бегущая строка, в которой появлялись новости до того, как они появятся на страницах газет. Он сидел наверху и набивал время от времени эти новости. Времени у него было много. И вот он стал читать Пушкина и писать про него книгу. Писал, писал, а в итоге стал священником.

Дальше, как и положено человеку нашего поколения, времени афганской войны, я стал читать восточных мистиков. Книга йога Рамачараки у меня стоит перед глазами, но о чем она, я не помню. Дальше – Кришнамурти, мистические опыты, всякого рода астралы, очень увлекательно, но мне всего этого было катастрофически мало. Ты хочешь есть, а тебе предлагают сушки. А ты не ел давно. Это вкусно, никакого вреда от сушек нет, но ими не наешься. И тогда я начал кругами ходить вокруг церкви, не зная, с какого к ней приткнуться. Тут мне очень помог другой психолог, Александр Александрович Мелик-Пашаев. И вот он меня взял за ручку и повел за собой, ничего не навязывая. Не было этого «завтра идем креститься». Хочешь получить ответы на волнующие тебя вопросы? Давай почитаем и поговорим. Это не приказ по армии искусств, это свобода. Бесконечные две темы, из книжки Пастернака, кстати — свобода и вера.

Пришла пора читать другие книги. С одной стороны, я поступил в институт, увлекся XIX веком. И стал презирать современную литературу как таковую. Она, мол, недостойная, а мы читаем только проверенное. Вообще говоря, это глупость. Не знаю, что хуже – читать Осееву или жречески презирать недостойную «современку».

Сергей Сергеевич Аверинцев сказал, что человек, который стоит на коленях перед литературой, никогда писателем не будет. Перед литературой стоять на коленях нельзя, она либо живая, либо не живая.

Но что делать. На коленях – постояли.

Если уж всплыло имя Аверинцева, то в студенческие годы на меня колоссальное воздействие оказала его «Поэтика ранневизантийской литературы». Вообще литературоведческие книги не должны производить переворота в душе. Они должны систематизировать знание о предмете, прояснять его, давать понимание. Условно говоря, попробуйте понять «Улисса», если у вас с Катей Гениевой до этого не было проясняющего разговора. Или вы не прочитали ее «И снова Джойс». Но «Поэтика ранневизантийской литературы» была написана не для того, чтобы прояснить ситуацию. А вовсе даже для того, чтобы каким-то непонятным образом включить тебя в процесс проживания истории. Некоторые цитаты я помню до сих пор, хотя книга эта 1977 года. Сейчас попробую воспроизвести: «Саморазвертывающаяся вовне плотная бытийственная самососредоточенность». Вот, до сих пор помню.

Понятно, что это духовный трактат на материале литературы. Но книга была невероятно важной именно в этом качестве. Из меня никак не мог выйти специалист по византийской литературе, я не могу отличить ранневизантийскую от поздней, а греческий бросил учить на стадии альфа-пурум. Но книжка была про другое. Она была про то, почему и как мы выстраиваем свои отношения с Богом и с культурой веры.

Потом я познакомился с Сергеем Сергеевичем Аверинцевым, учась на последнем курсе института, и в течение девяти примерно месяцев брал у него большое интервью для «Вопросов литературы». Работа шла примерно так. Он часа три отвечал на вопрос, потом говорил: «Вы все равно напишете не то, лучше я сам напишу». Я приходил к нему домой, садился напротив, и он еще три часа печатал ответ на машинке. Зато я мог почти целый год бывать у него. Ну, и как я сейчас понимаю, мучить.

Общение с автором не менее значимо, чем чтение книг. Как Дмитрий Журавлев или Рихтер – это люди, для которых Пастернак – не книжка, взятая с полки, а друг, так Сергей Аверинцев – человек, для которого мировая культура – это воздух, которым он дышит, пространство, внутри которого он существует.

Но от людей возвращаемся к книгам.

Вторая книжка, которая для меня была невероятно важна в процессе поисков самого себя и своей веры – это ксерокопия «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» митрополита Серафима (Чичагова).

Эта книга написана принципиально иначе, чем классические жития, холодновато-закрытые, и иначе, чем сегодняшние, сопливо-слезливые. Там нет ни холода, ни соплей. Это рассказ. С глубокой верой, но без попытки подменить документальную основу… Это очень важно, потому что современно. А потом вдруг ты узнаешь, что икона при входе на Обыденке, в храме Ильи Обыденного на Остоженке, куда ты ходишь, написана священномучеником Серафимом, на ней Христос во весь рост. Она там до сих пор находится. И потом ты узнаешь, что он был расстрелян, что он новомученик. Потом ты узнаешь более сложные вещи. И неприятные для человека с моими взглядами. О том, например, что именно Серафим (Чичагов) благословил первое собрание «Союза Михаила Архангела» и произнес приветственную речь. Но ты уже достаточно зрел, чтобы не прятаться от противоречивой истории.

Был бы я совсем юным и романтически возбужденным, я бы хлопнул дверью и отвернулся – и от Чичагова, и от его прекрасной книги. А уж если бы мне, новоначальному, кто-нибудь сказал, что знаменитая «беседа о цели христианской жизни» самого преподобного Серафима Саровского впервые была опубликована Сергеем Нилусом во второй части книги «Великое в малом», где первая часть – это «Протоколы сионских мудрецов»… Слава Богу, я не знал. А когда узнал, то было уже поздно хлопать дверью. Потому что до меня постепенно доходило, что никакой дистиллированной, чистой истории, к которой очень хочется приникнуть, когда ты читаешь «Витю Малеева в школе и дома» или книги о пионерах-героях, – не бывает. Есть сложная, запутанная, неразрывная ткань живой жизни, и ты с этой противоречивой жизнью обязан иметь дело, иначе будет нечестно. А культура и жизнь предполагают, прежде всего, честность.

Третья книга, которая для меня оказалась очень важной, но за чтение которой некоторые мои гуманитарные друзья меня слегка презирали, это «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу». Презирали, потому что они занимались хорошей и серьезной литературой. А это, в общем, дилетантская словесность. Но книжка-то хорошая, важная книжка про духовные поиски в XIX веке. Уже потом, благодаря этой книжке, ты по-другому читаешь «Цветочки Франциска Ассизского», которые издал отец Сергий Дурылин, тогда еще не принявший священнический сан. А потом ты вдруг понимаешь, что «Сестра моя – жизнь» Пастернака и «Цветочки» перекликаются. И вдруг все начинает завязываться, переплетаться… И одна за другой открываются вещи, которые могли бы тебе и не открыться, сложись твоя жизнь иначе.

И, наконец, ты приходишь к главной русской книге. При том, что я Пушкина люблю больше всех, конечно, это «Война и мир». Я честно прочитал роман в школе, как положено. Кое-что мне даже понравилось. Но потом, дозрев, перечитал, и с тех пор перечитываю регулярно. Не помню, сколько раз, по-моему, уже 12. И каждый раз все по-новому. Причем, пока я ее не читаю, охотно ругаюсь. Все не так, все придумано. Барклай-де-Толли не был никаким сухим немцем. Он был шотландцем, род его происходил из Риги, говорил он по-русски очень даже неплохо, в отличие от главы противостоявшей ему русской партии, Беннигсена, который по-русски не знал вообще ни слова. Сперанский не такой, Александр I не такой, реальный Наполеон отнюдь не идиот. Но все это заканчивается в ту самую минуту, когда ты открываешь первую главу, где салон Анны Павловны Шерер… И понеслось. В этот омут тебя затянуло, как щепку крутит.

Это же не роман. Русская литература в лучших ее проявлениях претендует на то, что она не литература. Роман «Война и мир» призван объяснить все. Нет вопроса, на который «Война и мир» не должна дать ответа. А что объясняет нам все? Миф. И книга эта устроена как миф, у нее структура мифа. От мельчайшей пылинки до устройства космоса на всех уровнях – на все даны ответы. А реальные мифы, когда они пересказаны не Куном, а Гаспаровым или Голосовкером, особенно его «Сказания о титанах» – это же кошмар, детям нельзя в руки давать, страшнее, чем сказки Афанасьева без обработки. Но это пока ты не внутри мифа. Потому что когда ты ныряешь и плывешь – это совершенно другое.

Так и Лев Николаевич Толстой возмущает, пока ты не попал к нему в лапы. Попал? Все, ты полностью в плену. У тебя больше не остается вопросов.

При этом диссидентская литература мне попадалась в руки гораздо реже, чем хотелось бы. Позже пришлось добирать. «Архипелаг ГУЛАГ» я вообще прочитал чуть ли не в 1989 году впервые. Владимир Иванович Новиков, замечательный литературовед, дал мне карманное издание размером со спичечный коробок. И это тоже отдельное приключение – то ощущение открывавшегося доступа.

Тимур Кибиров, коты-воители и свободные отношения с литературой

Начав с одной крайности, когда между Осеевой и сказками Пушкина нет никакого зазора, я закончил другой крайностью, когда, кроме Пушкина и бесконечной череды литературы, опрокинутой в прошлое, вообще ничего не существует.

Нужно было найти некую связку между прошлым и настоящим. Для меня и для многих гуманитариев моего поколения эту связку внезапно обеспечил поэт Тимур Кибиров. Он вернул мне возможность читать современную литературу без вот этого идиотского высокомерия. Нет непреодолимого разрыва между великой литературой XIX века и сегодняшней. Он это мне хорошо своими стихами, пронизанными живой связью с классикой, объяснил.

Первый текст Кибирова, который я прочел, мне до сих пор дорог, хотя автор, видимо, его не любит и не включает в переиздания своих сборников. В 1990 году рижская газета «Атмода» впервые напечатала его поэму «Послание Л. С. Рубинштейну». Она мне попала в руки, и я понял, что современную поэзию я читать могу. Что это живая, хорошая и при этом высокая поэзия.

На дорожке – трясогузка.
В роще – курский соловей.
Лев Семеныч! Вы не русский!
Лева, Лева! Ты – еврей!

Я-то хоть чучмек обычный,
ты же, извини, еврей!
Что ж мы плачем неприлично
над Россиею своей?

Над Россиею своею,
над своею дорогой,
по-над Летой, Лорелеей,
и онегинской строфой.

Так, благодаря Кибирову, я вышел в ту часть литературной жизни, где можно было не противопоставлять классику современности, а воспринимать современность как ее живое продолжение.

Возвращаясь к мысли о плохой литературе, с которой началась моя несколько путаная импровизация, я начинаю думать, что она должна играть в жизни взрослеющего ребенка какую-то роль. У нас были эти пионеры-герои. А мои дети читали серию романов о котах-воителях. И то, и другое – кошмар с точки зрения хорошей, нормальной литературы. Но и то, и другое заводит какой-то механизм читательского интереса. Это в какой-то момент срабатывает. Главное, чтобы коты-воители и пионеры-герои не остались с тобой навсегда, чтобы ты сделал шаг вверх.

Но на определенном этапе высокомерие опаснее, чем чтение плохой литературы. Коленопреклонение перед литературой опаснее, чем панибратское к ней отношение.

Поэтому, как ни странно, в жизни одного человека «Незнайка на Луне» и «Волшебная гора» могут играть сопоставимую роль. Понятно, где Носов, а где Томас Манн. Но я – читатель, внутри которого находится место и Носову, и Томасу Манну. Потому что ни на Луну, ни на волшебную гору от реальной истории не спрятаться. Все равно подхватит и вернет сюда. Все равно мы будем здесь, внутри этого пространства.

Потом я на какое-то время ушел в литературную критику, и начался третий перекос в моей читательской жизни. Смешение всего со всем сменилось высокомерным почитанием классики; высокомерное почитание классики сменилось чтением современности; чтение современности стало слишком увлеченным.

Кроме того, если ты взялся писать о чужих книжках, ты их обязан дочитывать до конца. А это очень портит отношения с литературой.

Только уход из критики мог освободить от этих уз. Сегодня я с литературой, знаете, как в социальных сетях пишут: «в свободных отношениях». Хочу – дочитываю, не хочу – не дочитываю.

Вопросы

Были ли в вашей семье верующие?

– Я типичный советский ребенок из типичной советской семьи. Мой прадед по русской линии был священником в Ельце, в Воскресенском соборе. Дальше – разрыв. Мама до поры до времени была неверующей и очень боялась, когда я начал «практиковать». Прабабушка, которая тоже с нами жила, была активно неверующей. Мой опыт воцерковления скорее маму отвратил. Потому что я в церковь ходил, а в жизни свинячил. Зато, когда появились внуки, они ее быстро обратили. Мама ушла из жизни уже церковным человеком.

Александр Николаевич, спасибо, во-первых, большое за чудесный ваш рассказ. Вы показали эти три учебника по литературе. Это уже задел. Много ли у вас соперников с этими учебниками? И какие у вас шансы?

– Это 12 книг, по 2 на каждый год. Учебник для 10-го класса уже давно в школе, но он обновлен, переделан. А новые – это с 5-го по 9-й классы, десять частей, которые мы делали последние семь лет вдвоем с моей однокурсницей Таней Смирновой. Она – директор православной гимназии «Образ» под Москвой, в Малаховке.

Я немножко про это расскажу. Когда человек семь лет работал, и работа закончена, он про это не думать не может. Когда мы с ней эту работу начинали, то отдавали себе отчет в том, что хотя мы друг другу симпатизируем, но далеко не во всем совпадаем. Но школа не может быть школой только для либералов или только для консерваторов; она – для всех. В ней не должно быть ничего такого, что будет полностью отторгаться одними или другими. Поэтому мы не давали друг другу заходить за край.

Главное, что нас объединяет – ставка на творчество. Мы через все учебники проводим задания творческие, следуя старому принципу: «от маленького писателя к большому читателю». При этом никаких оценок за творческие работы. Творчество не может быть оценено. Это задание всегда добровольное. Но нужно попробовать. Проходим скороговорки – сочини скороговорку. Проходим бардовскую песню – попробуй написать.

Создавая часть за частью, мы все обкатывали в школах, причем очень разных: в Европейской гимназии в Москве, есть такая очень хорошая частная гимназия, и в православной гимназии «Образ» под Москвой. Что-то лучше пойдет здесь, что-то там, но мы не имеем права разрывать школу на части. Поэтому Тане было тяжело писать чуть отстраненно о вещах, которые связаны с верой, а мне пришлось бесстрастно писать о свободе. В итоге получилась, мне кажется, довольно неплохая работа. Мы ее честно сделали. Все-таки семь лет – это срок, который позволяет что-то поправить, уточнить, достроить.

Теперь что касается конкурентов. Я бы очень хотел, чтобы их было как можно больше. Я вообще сторонник вариативности в школе, особенно потому, что больше нет этой сквозной сети домов пионеров как альтернативной системы. При этом я прекрасно понимаю, что сам по себе учебник способен лишь забетонировать дно. То есть провести нижнюю черту – вот, дорогой ученик, предел, за который ты уже не спустишься. Повезло тебе с учителем, не повезло, а кое-что ты все равно узнаешь. Но главная фигура – учитель, кто же может в этом сомневаться.

Во-вторых, я делаю видеоуроки специально, чтобы можно было их потом приложить к учебнику. На ресурсе interneturok.ru 52 урока записано. Ровно на год можно поделить, смотреть по одному в неделю.

В-третьих, мы думаем о том, как должна выглядеть электронная версия учебника.

Но это все наши планы. А реальность такова: государство исходит из того, что учебных линий должно быть немного, максимум три на каждый предмет. Почему так хочется единого учебника, понятно. Потому что литературу и историю считают суррогатом идеологии. У нас, напомню, Конституция, запрещающая единую идеологию. Подчеркиваю: не идеологию, а единую идеологию. Идеологию запретить нельзя, запрет идеологии – это тоже идеология. Но единая идеология в нашей стране запрещена. Поэтому ищут какие-то левые ходы, испытывая иллюзии, будто бы можно сформировать единую идеологию на основе истории и литературы. На самом деле, понятно, чем кончится: опять возникнет ситуация «два пишем, три в уме». Будет у вас один учебник, учитель будет на стол класть его, а работать по своим конспектам.

Школы разные. В одной можно прочитать в старших классах рассказ Сорокина, а в другой – Василия Ивановича Белова, и все. Еще раз, разные дети, разные учителя. Литература большая, в ней места хватит всем.

Скажите, пожалуйста, что из английской и американской литературы вас зацепило, что повлияло на формирование вас как личности?

– Диккенс, по обстоятельствам, от меня не зависевшим. У меня стоял этот зеленый 30-томник. Книги в доме были, но собраны были довольно странно, по какому принципу – я не очень хорошо понимаю. Джентльменский набор. Шекспир, как положено, с трудом, в юности, прочитанный Фолкнер, я его где-то у букинистов купил. Да вот, пожалуй, до поры до времени и все.

А что вы читаете сейчас? Последняя прочитанная вами книга? Чем вы руководствуетесь, когда определяете для себя, что бы почитать?

– Ну, у меня скорее последняя непрочитанная, потому что последние месяцы я не жил. 12 частей учебника – это почти 4000 полос версток, сверок, чистых листов. Поэтому я почти ничего не читал (кроме номинантов «Большой книги»), только копил книги на столе.

Что скопилось? Вышел новый роман Франзена «Безгрешность». Купил наконец мной не прочитанный роман Джона Кутзее «Детство Иисуса». В электронном виде – Янагихару. Обещаю прочесть.

Назовите имена современных писателей в вашем учебнике?

– У нас в школе до 9-го класса исторической логики нет, она просто еще не формируется в сознании ребенка. Поэтому мы сначала про тексты, а потом уже про эпохи. В 8-м классе постепенно, осторожно начинается историческая логика. А в 9-м это уже историко-литературный курс. Учебник для 11-го класса, к счастью, я не делал. Поэтому я не перессорюсь со всем Союзом писателей.

Мы по другому принципу шли. Там, конечно, есть образцы подростковой литературы, и «Сахарный ребенок» Ольги Громовой, и «Класс коррекции» Екатерины Мурашовой… Кроме того, мы включали куски из современных писателей, когда это рифмовалось с классикой. Предположим, мы берем, когда идут «Тристан и Изольда» и «Повесть о Петре и Февронии», кусок из «Лавра» Водолазкина, потому что он туда идеально ложится. А в книжке, которая мне не очень близка, романе Захара Прилепина «Обитель», есть вдохновенный кусок про деда, и этот кусок просто сам просится встык к «Детству» Горького. И дальше бесконечные параллели. Условно, мы читаем стихотворение «Снегирь» Державина и тут же Бродского «На смерть Жукова». Мы читаем «Кузнечика» Ломоносова и тут же «Кузнечика» Заболоцкого. В 9-м классе идет у нас «Слово о полку Игореве», и тут же рассказ Шукшина «Экзамен», где студент сдает профессору рассказ о «Слове о полку Игореве». Или с Пушкиным в связи идет кусок из Тынянова про приезд Державина. К тому же Пушкину, разумеется, идет Самойлов. И это живая сеть, которая выплетается внутри.

Как вы относитесь к предложению Карена Шахназарова изучать в школе только Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Толстого и Чехова?

– При великом учителе – хоть одного автора, хоть одно произведение. При среднем – это несерьезный разговор. Первое – мы ничего не поймем в этих шести произведениях, если не будем знать мифы, фольклор, западную литературу, восточную. Мы просто их не поймем. Шахназаров просто никогда не преподавал в школе и видел-то детей, мне кажется, уже довольно давно в последний раз.

Но вопрос можно развернуть в другую сторону. Мыслимо ли изучать всю литературу 2-й половины XIX века через «Войну и мир»? Мыслимо. Потому что, во-первых, начитано довольно много, а во-вторых, когда вы читаете «Войну и мир», вы же можете уходить в другие тексты? Да, дошли до сюжетного разворота, который вам позволяет в условную «Грозу» уйти, и тогда «Гроза» понятнее как параллель. Потом вернулись обратно. И так далее. У вас весь год как стержень. Но это выбор учителя. Учителю надо доверять гораздо больше. Хороший учитель не дает Шахназарову советов, как ему кино снимать. С какой же стати режиссеру советовать учителю, как следует вести урок литературы?

Информация с сайта «Правмир» 

10 / 01 / 2017

Показать обсуждение




Ректор МПГУ А.В.Лубков на канале “Спас” в программе Бориса Костенко “Вечность и время. Миссия учителя”
Новости МПГУ
Ректор МПГУ А.В.Лубков на канале “Спас” в программе Бориса Костенко “Вечность и время. Миссия учителя”
Журнал ректора
05 / 03 / 2019

Ректор МПГУ Алексей Владимирович Лубков на канале "Спас" в программе Бориса Костенко "Вечность и время. Миссия учителя".

Интервью с абитуриентом
Новости МПГУ
Интервью с абитуриентом
28 / 08 / 2018

Закончилась пора волнений, и многие абитуриенты уже заняли свои места в приказах о зачислении. О первых впечатлениях, поступлении и серьёзном выборе рассказала Елена Брит, первокурсница Института социально-гуманитарного образования обучающаяся по...

Студентка рассказала, почему она выбрала именно МПГУ
Новости МПГУ
Студентка рассказала, почему она выбрала именно МПГУ
27 / 08 / 2018

Каждый абитуриент хочет узнать больше об университете и институте, в который он подаёт документы. Мечтает понять, как всё устроено, и что его ждёт в дальнейшем. На самые популярные вопросы, которые...

Декан Факультета дошкольной педагогики и психологии рассказала о направлениях подготовки в 2018/2019 учебном году
Новости МПГУ
Декан Факультета дошкольной педагогики и психологии рассказала о направлениях подготовки в 2018/2019 учебном году
25 / 08 / 2018

  Факультет дошкольной педагогики и психологии МПГУ готовит различных специалистов в области педагогики и психологии. О направлениях подготовки в 2018/2019 учебном году и особенностях обучения рассказала Декан факультета дошкольной педагогики...

Директор Института детства Татьяна Александровна Соловьева рассказала о своих мечтах
Новости МПГУ
Директор Института детства Татьяна Александровна Соловьева рассказала о своих мечтах
24 / 08 / 2018

В основе мечтаний каждого человека лежит неотъемлемое желание помочь другим людям. Татьяна Александровна Соловьева, Директор Института детства, кандидат педагогических наук, рассказала о мечте своей юности.

Декан Факультета дошкольной педагогики и психологии МПГУ рассказала о своих мечтах
Новости МПГУ
Декан Факультета дошкольной педагогики и психологии МПГУ рассказала о своих мечтах
21 / 08 / 2018

Сегодня многие абитуриенты мечтают стать журналистами, педагогами, психологами. Декан Факультета дошкольной педагогики и психологии МПГУ, доцент кафедры теории и методики дошкольного образования Парамонова Маргарита Юрьевна поделились своими студенческими мечтами.

Интервью с вожатыми Всероссийской школы вожатых: Зинаида Федорова (факультет начального образования МПГУ)
Новости МПГУ
Интервью с вожатыми Всероссийской школы вожатых: Зинаида Федорова (факультет начального образования МПГУ)
20 / 08 / 2018

Студенты МПГУ продолжают делиться историями из опыта своей вожатской деятельности. Зинаида Федорова, студентка 3 курса факультета начального образования МПГУ, рассказала сотруднику ФКЦ Анне Савенок о своих впечатлениях о работе вожатой.

Директор Института истории и политики Алексей Ананченко рассказал о своих мечтах
Новости МПГУ
Директор Института истории и политики Алексей Ананченко рассказал о своих мечтах
14 / 08 / 2018

На протяжении всей жизни человек постоянно мечтает, строит планы. Не всегда все осуществляется с первого раза, в таких случаях необходимо набраться терпения и приложить немало усилий. Директор Института истории и...

Проректор по развитию МПГУ Василий Вячеславович Страхов ответил на вопросы нашего корреспондента
Новости МПГУ
Проректор по развитию МПГУ Василий Вячеславович Страхов ответил на вопросы нашего корреспондента
25 / 07 / 2018

О целях и задачах деятельности университета, особенностях российского образования и современных студентах рассказал проректор по развитию, доцент, кандидат исторических наук Василий Вячеславович Страхов.

Декан ФПП рассказала о направлениях подготовки в 2018/2019 учебном году
Новости МПГУ
Декан ФПП рассказала о направлениях подготовки в 2018/2019 учебном году
17 / 07 / 2018

По каким направлениям готовит Факультет педагогики и психологии? В каких отраслях могут работать ваши выпускники?...

В МПГУ 11000-ый абитуриент
Новости МПГУ
В МПГУ 11000-ый абитуриент
12 / 07 / 2018

В Московский педагогический государственный университет ежегодно приходят тысячи абитуриентов. Не даром вуз называют «первый педагогический» - сегодня большинство выпускников поступают именно на педагогические направления.

Слово об ученом: интервью к юбилею профессора кафедры олигофренопедагогики и специальной психологии Софии Давыдовны Забрамной
Новости МПГУ
Слово об ученом: интервью к юбилею профессора кафедры олигофренопедагогики и специальной психологии Софии Давыдовны Забрамной
27 / 02 / 2018

28 февраля у известного ученого, педагога, дефектолога Софии Давыдовны Забрамной юбилей. За 55 лет трудовой деятельности в нашем университете София Давыдовна прошла все ступени профессионального роста (от ассистента кафедры олигофренопедагогики...

Институт иностранных языков МПГУ  расширяет географию международного партнерства. Международные магистранты на программе « Теория и практика перевода».
Новости МПГУ
Институт иностранных языков МПГУ расширяет географию международного партнерства. Международные магистранты на программе « Теория и практика перевода».
19 / 02 / 2018

2017-2018 учебный год в Институте иностранных языков  МПГУ был ознаменован  традиционно большим набором и высоким конкурсом на престижные бакалаврские и магистерские программы. Программа «Теория и практика перевода»,в числе российских и...

58-ой Всероссийский слёт студенческих отрядов
Новости Дирекции креативных программ
58-ой Всероссийский слёт студенческих отрядов
06 / 11 / 2017

27-30 октября командир СПО «YO-вожатый» Калинина Валерия в составе делегации Московского отделения РСО приняла участие в 58-ом Всероссийском слёте студенческих отрядов.

Алексей Лубков, ректор МПГУ: Мы стараемся работать на опережение
Статьи, выступления, интервью
Алексей Лубков, ректор МПГУ: Мы стараемся работать на опережение
Журнал ректора
03 / 11 / 2017

Накануне юбилея МПГУ, ректор доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАО Алексеей Лубков дал интервью "Учительской газете".

Воспитание творца
Статьи, выступления, интервью
Воспитание творца
Журнал ректора
27 / 10 / 2017

В канун 145-летия Московского педагогического государственного университета руководитель проектов "Завтра.ру" и "День.тв" Андрей Фефелов беседует с ректором МПГУ, доктором исторических наук, профессором, членом-корреспондентом Российской академии образования Алексеем Лубковым.

Директор Института физики, технологии и информационных систем дал интервью пресс-службе МПГУ
Институт физики, технологии и информационных систем (новости)
Директор Института физики, технологии и информационных систем дал интервью пресс-службе МПГУ
24 / 10 / 2017

К 145-летию нашего университета пресс-служба МПГУ взяла интервью у ряда ведущих профессоров. Одним из первых опубликовано интервью с директором Института физики, технологии и информационных систем профессором Дмитрием Исаевым.

Алексей Лубков: “Федеральные университеты должны стать центрами непрерывного педагогического образования”
Интервью
Алексей Лубков: “Федеральные университеты должны стать центрами непрерывного педагогического образования”
Журнал ректора
12 / 09 / 2017

Во время визита ректора Московского педагогического государственного университета Алексея Лубкова в Казанский университет, он не только познакомился с опытом развития системы образования и подготовки педагогических кадров в КФУ и по достоинству оценил начинания казанских коллег, но и, являясь членом-корреспондентом Российской академии образования, высказался о насущных проблемах современного образования.

Абитуриенты точно знают, где хотят учиться
Журнал ректора
Абитуриенты точно знают, где хотят учиться
Журнал ректора
30 / 08 / 2017

В Литературной газете опубликовано интервью ректора МПГУ Алексея Владимировича Лубкова об итогах набора 2017 года.

Историк Евгений Спицын: «Если бы не сталинская дипломатия, Германия могла напасть на СССР в 1939-м»
Институт истории и политики (новости)
Историк Евгений Спицын: «Если бы не сталинская дипломатия, Германия могла напасть на СССР в 1939-м»
29 / 08 / 2017

В газете «Культура» опубликовано интервью с советником ректора МПГУ историком Е.Ю. Спицыным, посвященное предыстории возникновения Второй мировой войны.

В ИСГО поступают лучшие!
Новости МПГУ
В ИСГО поступают лучшие!
01 / 08 / 2017

Студенткой направления Педагогическое образование с профилями «Обществознание и Основы мировых религий и светской этики» стала Мария Нелюбина, победитель Общероссийской олимпиады школьников «Основы православной культуры».

Ректор МПГУ А.В. Лубков: «Единое образовательное пространство — это дело общее»
Журнал ректора
Ректор МПГУ А.В. Лубков: «Единое образовательное пространство — это дело общее»
Журнал ректора
21 / 07 / 2017

В газете «Культура» опубликовано интервью ректора МПГУ Алексея Владимирович Лубкова, посвященное последним инициативам министра образования О.Ю. Васильевой.

Ольга Князева: «Мы помогаем каждому конкретному человеку реализовать свою мечту»
Новости МПГУ
Ольга Князева: «Мы помогаем каждому конкретному человеку реализовать свою мечту»
16 / 06 / 2017

Ответственный секретарь Приемной комиссии МПГУ рассказала об изменениях правил приема в 2017 году, о новых программах подготовки и о причинах роста интереса поступающих к Московскому педагогическому государственному университету.

Из подопечных – в волонтеры!
Интервью
Из подопечных – в волонтеры!
Наши выпускники
20 / 04 / 2017

О развитии движения в спецшколе.

Борьба за любовь
Интервью
Борьба за любовь
Наши выпускники
20 / 04 / 2017

Психологическая помощь семье ребенка с нарушениями развития.

Татьяна Волосовец: новый приоритет дошкольного образования – комфорт для ребенка
Интервью
Татьяна Волосовец: новый приоритет дошкольного образования – комфорт для ребенка
Наши выпускники
12 / 04 / 2017

В этом году началось поэтапное введение профессионального стандарта педагога (учителя и воспитателя), которое будет продолжаться до конца 2019 года. Каждый этап, наверное, принесет изменения в жизнь дошкольных образовательных организаций. Педагоги очень заинтересованы в обсуждении ключевых вопросов профессионального стандарта, каким образом он повлияет на их жизнь.

Интервью с завкафедрой ТИСС Марией Александровной Будановой
Наука
Интервью с завкафедрой ТИСС Марией Александровной Будановой
23 / 03 / 2017

Заведующая кафедрой теоретической и специальной социологии Института социально-гуманитарного образования МПГУ Мария Александровна Буданова рассказала в интервью о возможностях обучения на кафедре.

Студент из Китая делится своими впечатлениями об ИСГО МПГУ
Студенческая жизнь Института социально-гуманитарного образования (новости)
Студент из Китая делится своими впечатлениями об ИСГО МПГУ
20 / 02 / 2017

Доброго времени суток, дорогой читатель! Никогда не задумывался о том, каково это учиться за границей? Хочешь узнать о том, что чувствуют иностранные студенты, когда приезжают в Россию получать знания? Тогда...

Великий разлом
Статьи, выступления, интервью
Великий разлом
06 / 02 / 2017

Неверно рассуждать о революции 1917 года как о «конце истории», считает ректор Московского педагогического государственного университета, член-корреспондент РАО, доктор исторических наук, профессор Алексей ЛУБКОВ.

Министр Ольга Васильева – за возврат к лучшим традициям советской школы
Интервью
Министр Ольга Васильева – за возврат к лучшим традициям советской школы
20 / 01 / 2017

"Учитель – ключевая фигура всех процессов изменения в педагогике. Без его одобрения не было поступательного движения реформ, без его заинтересованного участия невозможно проводить мероприятия сегодня..."

Маргарита Попова: «Нужно стремиться преодолевать преграды!»
Студенческая жизнь Института социально-гуманитарного образования (новости)
Маргарита Попова: «Нужно стремиться преодолевать преграды!»
21 / 12 / 2016

Сегодня в рубрике «Формула успеха» мы познакомим тебя с последним на этот год интервью, где ты узнаешь составляющие успеха студентки 3 курса направления Культурология, профсоюзного лидера обучающихся ИСГО, руководителя Оформительского сектора Маргариты Поповой.

Алексей Лубков: С чувством ответственности…
Статьи, выступления, интервью
Алексей Лубков: С чувством ответственности…
12 / 12 / 2016

Ректор МПГУ, доктор исторических наук, профессор Алексей Владимирович Лубков дал интервью газете "Педагогический университет".

Екатерина Подгорнова: Всё возможно!
Студенческая жизнь Института социально-гуманитарного образования (новости)
Екатерина Подгорнова: Всё возможно!
09 / 12 / 2016

Сегодня в рубрике «Формула успеха» речь пойдет о Екатерине Подгорновой - руководителе спортивного сектора. Именно она организовывает и поддерживает работоспособность и жизнь сектора, устраивает различные мероприятия и следит за их проведением в стенах нашего института. Именно она своими усилиями заинтересовывает и привлекает людей к спорту, помогая зарядится энергией и драйвом, который все испытывают не только наблюдая, но и участвуя в различных спортивных мероприятиях.

Миняжев Тимур Рифатович: Профессия преподавателя – это максимум социальной ответственности
Институт социально-гуманитарного образования (новости)
Миняжев Тимур Рифатович: Профессия преподавателя – это максимум социальной ответственности
05 / 12 / 2016

Многим, возможно, всегда было интересно побольше узнать о своих преподавателях, хотелось познакомиться с их интересами или хобби. Вдруг, всеми уважаемый седой профессор слушает тяжелый рок? А может быть, любимым увлечением кандидата наук является вышивание крестиком? Всё это и другие интересные факты о наших уважаемых преподавателях мы попытаемся узнать в рубрике "Интервью с преподавателем".

Лев Рубинштейн: Желать, чтобы дети были такими же, как мы, — эгоизм
Интервью
Лев Рубинштейн: Желать, чтобы дети были такими же, как мы, — эгоизм
Наши выпускники
01 / 12 / 2016

Лев Рубинштейн — о подростках, литературе и патриотизме.

Мигель Паласио: На прощание сын Фиделя попросил Патриарха благословить его крестик
Интервью
Мигель Паласио: На прощание сын Фиделя попросил Патриарха благословить его крестик
Наши выпускники
29 / 11 / 2016

Большинство из пишущих сегодня о Фиделе Кастро знают о нем по книгам и СМИ. Мы же решили поговорить с человеком, лично встречавшимся с команданте. Впечатлениями о лидере кубинской революции с читателями «Правмира» поделился историк, публицист, руководитель Управления по общественным связям и протоколу Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия Мигель Паласио. Именно он выступил переводчиком во время последней встречи Святейшего Патриарха Кирилла с Фиделем Кастро.

Ольга Васильева: Я не ретроград и не сталинистка
Интервью
Ольга Васильева: Я не ретроград и не сталинистка
Наши выпускники
07 / 11 / 2016

Российскую систему образования ждут большие перемены. Новый глава Минобрнауки Ольга Васильева намерена кардинально трансформировать Единый госэкзамен, заморозить слияние вузов и внедрить единую концепцию преподавания по всем основным предметам. Опыт унифицированного подхода к изучению истории в школе министр считает удачным...

Анастасия Фольц: «Интернет-телевидение? Наши люди еще платят за трафик в Skype»
Интервью
Анастасия Фольц: «Интернет-телевидение? Наши люди еще платят за трафик в Skype»
22 / 10 / 2016

В истории российских медиа - знаковое событие: впервые один из эфирных телеканалов объявил о том, что вскоре полностью уйдет в Сеть и станет "интернетовидением". Об этом - интервью с известным медиа-экспертом, зав. кафедрой журналистики и медиакоммуникаций Анастасией Фольц.

Министр образования и науки Ольга Васильева: В школе будем наводить порядок. Полумер не ждите!
Интервью
Министр образования и науки Ольга Васильева: В школе будем наводить порядок. Полумер не ждите!
Наши выпускники
05 / 10 / 2016

Накануне Дня учителя «главная учительница страны» дала «КП» первое развернутое интервью в новой должности

Алексей Лубков: Отбросить всякую политику и стать просто патриотом
Статьи, выступления, интервью
Алексей Лубков: Отбросить всякую политику и стать просто патриотом
Наши выпускники
01 / 10 / 2016

Первая мировая война, столетие начала которой исполнилось в текущем году, стала не только мощным потрясением для Российского государства и общества, но и моментом истины для самых разных политических сил огромной и многонациональной страны. Поскольку сегодня, как и в начале ХХ века, Россия стоит на пороге серьёзнейших испытаний, исторический опыт приобретает особую актуальность. Например, важно проанализировать то, как вели себя в годы войны либералы-западники, взаимоотношения которых с действующей властью никогда не были простыми.

Ольга Васильева: “Великая русская литература дает уроки нравственности”
Интервью
Ольга Васильева: “Великая русская литература дает уроки нравственности”
Наши выпускники
26 / 09 / 2016

Министр образования и науки Ольга Васильева приехала с рабочим визитом в Волгоград. В ходе поездки она посетила второй Всероссийский форум учителей русского языка и литературы, посвященный русскому языку как основе российского образования.

Сергей Кравцов: “Ничто так не мотивирует школьника, как хороший учитель и честный ЕГЭ”
Интервью
Сергей Кравцов: “Ничто так не мотивирует школьника, как хороший учитель и честный ЕГЭ”
13 / 09 / 2016

Глава Рособрнадзора Сергей Кравцов, специально для МИА "Россия сегодня".

Ольга Васильева: “Мы будем идти по пути ЕГЭ, однако предела совершенству быть не может”
Интервью
Ольга Васильева: “Мы будем идти по пути ЕГЭ, однако предела совершенству быть не может”
Наши выпускники
13 / 09 / 2016

О том, какие изменения ждут сферу образования и чем она планирует руководствоваться в своей работе, Ольга Васильева рассказала ТАСС в своем первом программном интервью.

Евгений Ямбург: «Кабинет директора — это сливная яма. Сюда не приходят, когда хорошо»
Интервью
Евгений Ямбург: «Кабинет директора — это сливная яма. Сюда не приходят, когда хорошо»
Наши выпускники
08 / 09 / 2016

Заслуженногоый учитель России и выпускник МПГУ — об управлении школой, хоумскулинге и новой роли директора.

Евгений Ямбург: “Учитель истории обязан удивлять”
Интервью
Евгений Ямбург: “Учитель истории обязан удивлять”
Наши выпускники
07 / 09 / 2016

Например, проводить перевернутые уроки, ставить спектакли по Окуджаве и, если надо, скакать на коне

Первоклассная профессия
Интервью
Первоклассная профессия
30 / 08 / 2016

Профессия учителя становится более престижной, но “возрастной” и все менее доступной.

Александр Архангельский: «Нынешние учебники по сравнению с советскими — небо и земля»
Интервью
Александр Архангельский: «Нынешние учебники по сравнению с советскими — небо и земля»
Наши выпускники
29 / 08 / 2016

Очень серьезная филология очень простым языком — таким должен стать учебник по литературе нового образца, одним из соавторов которого стал литературовед, писатель, телеведущий и выпускник МПГУ Александр Архангельский.

Ольга Васильева: “Надо осмыслить все, что сделано в педагогике”
Интервью
Ольга Васильева: “Надо осмыслить все, что сделано в педагогике”
Наши выпускники
19 / 08 / 2016

Новый министр образования дала «Комсомолке» первое интервью после назначения.

Концепция математического образования. Интервью с ректором МПГУ Алексеем Семеновым
Журнал ректора
Концепция математического образования. Интервью с ректором МПГУ Алексеем Семеновым
16 / 08 / 2016

Опубликовано интервью ректора Московского педагогического государственного университета, академика Российской академии наук и Российской академии образования Алексея Львовича Семенова "Концепция математического образования".

Катерина Демина: Детство с айфоном в руках
Интервью
Катерина Демина: Детство с айфоном в руках
Наши выпускники
25 / 07 / 2016

Основной запрос всех родителей последних лет выглядит так: как оторвать ребенка от компьютера? Вам не понравится мой ответ. Потому что единственное, что можно сделать, — не сажать ребенка к экрану. Совсем.

Александр Архангельский: 3 главных вопроса о школе
Интервью
Александр Архангельский: 3 главных вопроса о школе
Наши выпускники
21 / 07 / 2016

Александр Николаевич Архангельский — литературовед, литературный критик, публицист, телеведущий, писатель, автор УМК по литературе для старшей школы, отвечает в блиц-интервью на три главных вопроса о школе.

4 вещи, которые нужно знать о тьюторах
Интервью
4 вещи, которые нужно знать о тьюторах
19 / 07 / 2016

Слово «тьютор» уже вошло в наш активный словарь. При этом задачи педагога-тьютора многим до сих пор не до конца понятны. Чем тьютор отличается от хорошего классного руководителя, психолога и коуча, и зачем он нужен в образовательном процессе, рассказывает заведующая кафедрой индивидуализации и тьюторства МПГУ, профессор Татьяна Ковалева.

Катерина Демина: Если подросток не может выбрать профессию
Интервью
Катерина Демина: Если подросток не может выбрать профессию
Наши выпускники
18 / 07 / 2016

…А ведь уже выросло целое поколение наших детей, которые не хотят работать. По разным причинам: страшно взрослеть, скучно, тяжело, ищу себя. Да мало ли причин, по которым можно сидеть на шее у родителей, эксплуатируя их чувство вины и тревогу? Проще всего, конечно, имитировать сложный и крайне энергозатратный процесс выбора профессии. И вот их приводят ко мне на консультацию, и мы начинаем разбираться. Среди мальчиков 14–17 лет пальму первенства держат «игроки».

Катерина Дёмина: Как родители блокируют интерес подростка к работе?
Интервью
Катерина Дёмина: Как родители блокируют интерес подростка к работе?
Наши выпускники
14 / 07 / 2016

Как привить ребенку интерес к работе? Что важнее сформировать у подростка – профессиональные навыки или представление о миссии? Кто такие трудоголики? На эти и другие вопросы отвечает психолог Катерина Дёмина.

Катерина Демина: Если ребенок лжет
Интервью
Катерина Демина: Если ребенок лжет
Наши выпускники
11 / 07 / 2016

Все мы время от времени приукрашиваем жизнь выдумками: о чем-то умалчиваем, увиливаем от ответа, а иногда намеренно обманываем. Но почему тогда факт, что родной и любимый ребенок позволил себе солгать, вызывает такую бурю эмоций, от гнева и ярости до полнейшего отчаяния и сокрушения в печали?

«Закон о запрете воспитания». Комментарий протоиерея Димитрия Смирнова
Интервью
«Закон о запрете воспитания». Комментарий протоиерея Димитрия Смирнова
Наши выпускники
05 / 07 / 2016

Протоиерей Димитрий Смирнов дает комментарий новой редакции статьи 116 УК РФ, запрещающей родителям наказывать своих детей вплоть до уголовного наказания в виде лишения свободы до 2-х лет.

Катерина Дёмина: Можно ли воспитывать ребёнка на расстоянии
Интервью
Катерина Дёмина: Можно ли воспитывать ребёнка на расстоянии
Наши выпускники
05 / 07 / 2016

Можно привести массу аргументов в пользу воспитания ребёнка на дому. Но что делать, если у матери при всей огромной любви к детям элементарно нет для этого возможностей? И так или иначе приходится доверить детей няням, бабушкам и воспитателям? Практикующий семейный психолог Катерина Дёмина рассказывает, как правильно подойти к выбору няни, как удовлетворить базовые потребности ребёнка, наконец, как перестать волноваться на пустом месте и правильно организовать свою жизнь.

IT и вызовы для школы и общества
Наука
IT и вызовы для школы и общества
04 / 07 / 2016

Франц-Йозеф Кун - международный эксперт в области повышения квалификации учителей, основатель и президент АВС-сообщества, содействующего обучению грамоте (Германия), организатор производства развивающих игр Никитиных в Германии.

Александр Архангельский: “Нынешние учебники по сравнению с советскими – небо и земля”
Интервью
Александр Архангельский: “Нынешние учебники по сравнению с советскими – небо и земля”
Наши выпускники
28 / 06 / 2016

Очень серьезная филология очень простым языком — таким должен стать учебник по литературе нового образца, одним из соавторов которого стал литературовед, писатель, телеведущий и профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна Высшей школы экономики Александр Архангельский.

Учитель без диплома. За что ученица оштрафовала школу
Интервью
Учитель без диплома. За что ученица оштрафовала школу
21 / 06 / 2016

Кто и как преподает в российских школах физкультуру? Какие уроки в школе считаются самыми травмоопасными? По карману ли школам бассейны и спортплощадки? Об этом "РГ" рассказывает директор Института физической культуры, спорта и здоровья МПГУ, профессор Алексей Коршунов.